В такую ночь, – начнешь невольно

Бессвязно, без конца считать

В пространстве тлеющие очи;

Меж тем блуждают без конца,

Дивясь премудрости творца,

И думы в полумраке ночи…

Как сладко за свою свободу,

Как мысль беспомощную жаль!

Обнять весь мир, постичь природу,

В надзвездную проникнуть даль -

Увы, ей не дано судьбою!..

Мелькают тени за арбою…

Один хлопочет у костра, -

Готовит ужин… Но пора!

Черкесы чинно у огня

Садятся стройным полукругом…

Обычай родины храня,

Два отрока, подобно слугам,

По старшинству всех наделяя,

Обносят чашами их ряд…

Картину ярко озаряя,

Дрова, как факелы горят…

Похлебка и чурек ячменный!..

Кому их труд тяжелый мил,

Как ласки дружбы неизменной,

Тот ужин их бы полюбил…

А мы, читатель мой бесценный,

Мы любим негу и покой,

И в нашей праздности вседневной

Нам нужен ужин не такой!

Но тише! Юному черкесу

Вблизи послышались шаги…

– Благослови, Аллах, трапезу,

Пророк вам всюду помоги!
–

С приветом путник неизвестный

Явился к ним из-за арбы.

Все приподнялись…

– Будь небесным

Послом и гостем, коль рабы

Твои достойны этой чести…

За скромный ужин не брани…

Поведай радостные вести, -

Откуда, для кого они?

– Не мне, несчастному лезгину,

Быть светлым вестником небес;

Рукой бессильной я не сдвину

Загробной вечности завес…

Оставшись круглым сиротою,

Я вырос на чужих руках.

Считая матерью родною

Старуху о пяти зубах.

Она и ветхая лачуга,

Чурек на ужин и в обед,

Солома, сказки в час досуга -

Вот все, – и детства нет как нет!..

Я подрастал… Старуха знала,

Чему питомца научить, -

Она меня безбожно гнала

Князей за пиршеством смешить…

Я пел, плясал без утомленья

И мог остатками стола

Кормить старуху… Как мгновенье,

И юность светлая прошла…

Давно, давно тот возраст минул,

Давно старухи этой нет;

С тех пор, как я аул покинул,

Промчалось много, много лет…

С тех пор я странствую немало

С сумой и посохом своим, -

Пою для всех и где попало…

Везде привет, везде любим…

Когда-то жизнь во мне кипела,

Вперед без страха я глядел, -

Искал борьбы, искал я дела…

Был близок к ним, но заболел…

Очнулся я в стране далекой,

Среди неведомых степей,

Без сил к борьбе с судьбой жестокой,

С насмешкой чуждых мне людей…

Жизнь стала для меня укором,

А жить хотелось, видит бог!

Меж тем моим усталым взорам

Повсюду чудился острог…

Как я хотел предать забвенью

Порывы мысли роковой!..

Как челн над темной глубиной,

Я был покорен дуновенью

Едва приметного зефира…

Без сожаленья, без кумира,

Без слез, без ласки и привета,

Без искры радости и света

Мелькали смутной чередой

За днями дни… Обрыв крутой

Меня заставил оглянуться…

Вперед… туда?.. Назад… вернуться?.

Нет, лучше где-нибудь в сугробе

Сном непробудным почивать,

Чем в смрадном леденящем гробе

Оков бряцанию внимать…

Назад, назад!.. Когда б вы знали,

Мои случайные друзья,

Как взоры дня меня пугали,

Как солнца сторонился я!

Где беспредельна степь, как море,

Где чуть колышется река,

Там безграничны скорбь и горе,

Часы ленивы, как века…

Беспомощно слабеют ноги,

Бессильно замирает грудь…

Взглянешь назад – нет полдороги,

Вперед – как вечность, долог путь!.

И вот с мучительной тоскою

Из груди рвется тихий стон

С невыразимою мольбою

О смерти… Но все тот же сон:

Я вижу снежные вершины,

Ущелья, пышные долины

Далекой родины моей…

Я слышу песнь моих друзей…

Как барс, ужаленный стрелою,

Очнусь… бросаюсь вновь вперед…

Лечу неведомой тропою,

Пока вновь сердце не замрет…