Шрифт:
– Это… это бандиты.
– Я так испугалась, господин Хокансякэ. Так страшно…
– У Вас ничего не болит, госпожа Митику?
– Янни… милый Янни… мое лицо горит, - прошептала девушка.
Какая нежность.
Сен-шангер быстро осмотрел девушку. Кроме порезов на лице, ранений больше не было. Он достал трубку телефона и вызвал медицинскую машину. Уложив Митику на стоящую неподалеку резную деревянную скамейку, вытащил из машины походный медицинский саквояж.
Лихорадочно вспоминая курсы оказания первой помощи, которые он ежегодно проходил, сен-шангер утер ватой кровь на лице Митику, протер его желтой заживляющей жидкостью и ввел ей в руку обезболивающее.
Митику смотрела на него молча и плакала. Потом схватила его руку и прижалась к ней щекой.
– Янни, мое лицо… мое лицо!
– Не бойся, Мити, с лицом будет все в порядке, - сен-шангер не был уверен в этом.
– Но шрамы!
– Не будет шрамов, Мити, не будет.
– Будут, обязательно будут!
– заплакала Митику.
Женщина.
Как удивительно.
Подъехавший в медицинской машине нестарый еще драгхэ, - так обычно называли людей из Кэнба Драконов, - удивленно присвистнул, глядя на разбитый "Сёкогай". Затем быстро и профессионально осмотрел девушку на предмет скрытых ранений. Не найдя таковых, осмотрел лицо. Напоследок он размазал по лицу Митику розовую пасту из флакончика и наклеил кусочки тонкого пластыря.
Затем дрэгхэ кивнул на разбитую машину.
– Бандиты или война?
Янни молча пожал плечами и помог уложить девушку внутрь машины Кэнба Драконов.
– Ночная смена. И напарник заболел, - извинился дрэгхэ.
Затем он окинул профессиональным взором самого Янни. Не найдя ничего серьезного, мазнул несколько раз по лицу сен-шангера розовой пастой и приклеил над бровью широкий кусок пластыря.
Отдав карточку больницы, куда он повезет Митику, врач глянул на блестящий лаком и страшащий взгляд рваными дырами "Сёкогай".
– Если война, то не завидую я Сошаму, - произнес, садясь за руль, врач.
– Они вас сменят через пару месяцев, и именно им придется разбираться с войной.
Как правильно.
Янни думал так же.
Уехавшая машина оставила сладкий запах недосгоревшего спирта.
Старый двигатель. Пора менять.
Он смотрел на дыры от пуль в машине и вспоминал лицо человека с оружием. Оно было знакомо. Янни был готов поставить все свое жалование за последний год, что этот человек работает в Управлении.
Сен-шангер задумался. На кого работает этот человек? Кто мог отдавать приказы шангерам из Управления?
Предательство или… или приказ вышестоящего начальника.
Таку-шангер?
Как опасно.
Очень опасно.
Янни покачал головой.
Он человек и должен остаться человеком. Страх это то, чего стоит бояться и идти ему навстречу. Он не позволит страху сломать его.
Янни забрал из машины свои вещи, частью разложил по карманам, частью кинул в форменный кожаный футляр, висящий на левой руке.
Проведя рукой напоследок по алому лаку машины, он пробрался через кусты и направился в сторону центра.
Его трубка телефона не давала хорошего изображения, а Янни совсем не хотелось предстать в разговоре перед таку-шангером расплывчатым пятном. Ему нужен общественный телефон. Он видел их поблизости. Там отличные экраны.
Скоро вдали показались кабины телефонов, серо-розовые в утреннем свете.
Сен-шангер собрался.
Предстоял трудный разговор.
Как холодно.
Горный храм медленно просыпался.
Сон еще цеплялся за него холодными горными ручьями, узловатыми ветвями иссеченных дождями и ветром кривых деревьев, цепкими корнями ползучих трав и вьюнов, почти невидимыми волокнами туманов.
Но силы были неравны. Слишком много людей, слишком они нетерпеливы и устремлены к цели. Слишком много огней и громких звуков.
Этим утром на площадке перед храмом появились десятки машин, и сотни людей.
И сон бежал, чтобы свернуться неслышной тенью в дальнем уголке, в самой темной галерее, в самой глубокой штольне.