Николь, брак которой был далек от идеала, подумала, что вдова, вероятно, права. У нее самой после нескольких лет замужества не возникало ни малейшего желания знать, о чем на самом деле думает ее муж. А сам Роджер держался так, будто ему и впрямь есть что скрывать, в нем вообще было что-то загадочное. Впрочем, это-то ее и привлекало.

Она осмелилась продолжить:

– Я не хотела бы задевать ваши чувства, но иногда мужчины на протяжении многих лет ведут двойную жизнь, о которой даже их близкие не имеют понятия. Я говорю вам об этом вовсе не потому, что ставлю под сомнение вашу искренность, вовсе нет, просто я сама являюсь жертвой подобного поведения… Как бы это сказать? Мужчинам присуща двойственность… Мой отец бросил маму, когда мне стукнуло девять, он объявил ей, что с тех пор, как я родилась, он завел любовницу. В действительности он начал ее обманывать, когда моя мать была на последних месяцах беременности. Конечно, я не утверждаю, что это имеет к вам какое-то отношение, я просто говорю, что моя мать никогда ни о чем не подозревала.

– Когда мой предыдущий муж впервые изменил мне, я заранее знала об этом, могла даже назвать точный день и час, когда это произойдет. Большинство женщин чувствуют подобные вещи, во всяком случае, мужчины обычно неважные лжецы…

Повисла пауза, женщины переглянулись, и между ними, несмотря на различие в возрасте и общественном положении, зародилась явная симпатия.

– Ваш муж, – заговорила Николь, – завещал этой Марии Лопес десять миллионов, не так ли?

– Да, – смущенно подтвердила миссис Симпсон.

Злополучный пункт завещания являлся наиболее скверным моментом всей этой истории. Если бы эта вульгарная женщина пыталась претендовать на что-то, выдвигать какие-то требования, дело бы быстро уладили; но ее муж, по неведомым причинам, сам внес этот пункт в свое завещание.

– Она получила эту сумму?

– Да, – с горечью проронила вдова, – и она даже имела…

Но она не закончила.

Хотела ли она сказать «дерзость», «наглость»?

– Она даже что? – спросила Николь.

– Ничего. – Миссис Симпсон отвела взгляд, словно сожалея, что сказала слишком много.

Воцарилась тишина, затем молодая журналистка со всей осторожностью, всей деликатностью, которой требовала ситуация, продолжила:

– Знаю, что мой вопрос покажется вам странным, особенно после того, что вы мне рассказали о ваших отношениях с мужем, но не кажется ли вам, что он мог скрывать связь с Марией Лопес, так как опасался, что вы подадите на развод?

– На протяжении всех лет нашего брака моему мужу не раз предоставлялись случаи изменить мне. Как вам известно, он был очень красивым мужчиной, а также богатым, поэтому женщины буквально вешались ему на шею, едва ли не у меня на глазах. Но это оставляло его безразличным. Все, что его интересовало, – это наш брак и Лиза…

– Лиза?

– Да, наша дочь. Видите ли, когда мы с ним встретились, мне уже исполнилось сорок. У него не было детей от первого брака, к тому же ему необходим был ребенок. Время поджимало, и меньше чем через год после нашей свадьбы родилась Лиза. Она была всей нашей жизнью, муж буквально сходил от нее с ума, вы даже не можете себе представить. Он никогда не предпринял бы ничего, что могло бы омрачить нашу семейную гармонию, тем более что его первый брак потерпел фиаско, и он во что бы то ни стало желал, чтобы теперь все было хорошо.

– Понимаю, – задумчиво протянула Николь.

И все же Глория Симпсон, возможно, обманывалась насчет невинности своего мужа. Может статься, он ничем не отличался от других…

Но следовало воспользоваться случаем и расспросить ее обо всем.

– Были ли у вашего мужа финансовые мотивы НЕ просить у вас развода?

– Когда мы поженились, Джордж был уже богат настолько, что его адвокаты настояли на подписании добрачного соглашения. Вы понимаете, развод с первой женой стоил ему очень дорого, и это едва не привело к потере компании… Как бы там ни было, на основании этого соглашения в случае развода я имела право получить по двести пятьдесят тысяч долларов за каждый год замужества. Поскольку мы состояли в браке двадцать пять лет, он должен был бы мне выплатить чуть больше шести миллионов… Пустяки по сравнению с его состоянием…

Двадцать пять лет по двести пятьдесят тысяч долларов – это на самом деле составляло более шести миллионов. Журналистке показалось, что для женщины, потрясенной недавней трагедией, миссис Симпсон чересчур быстро и точно все подсчитала. Однако держалась она вполне уверенно и говорила совершенно искренне.

Николь решила, что Симпсону не было никакого резона страшиться развода! Шесть жалких миллионов. Естественно, для простых смертных это несметные деньги, но для человека, чье состояние превышает четыреста миллионов, это и впрямь не такая уж большая сумма, если он жаждет обрести свободу.

Но, может быть, при всей любви к супруге, он, как многие мужчины, особенно на закате лет, не смог устоять перед желанием завязать последнюю интрижку с этой вызывающе-сексуальной Марией Лопес. К тому же…

В уме Николь мелькнула одна идея, словно она внезапно нащупала недостающее звено головоломки.

– Вы сказали, что ваша дочь погибла пять с половиной лет назад…

– Да…

– Не кажется ли вам, что между этими двумя событиями существует какая-то связь?

– Не совсем понимаю вас…