Побледневший Тарини попытался вернуть инициативу.

– Здесь я отдаю приказы, – сказал он. – Даже если вы приведете в действие микропушку, вы не успеете прикончить меня. Прежде чем волны начнут действовать, пройдет несколько секунд. К тому времени ваше тело уже будет продырявлено пулей, вы будете купаться в собственной крови, а я почувствую лишь малую толику производимого эффекта. Итак, говорю в последний раз, отдайте мне эти очки и все остальное.

Но Николь решила идти до конца. Она нажала на кнопку устройства с такой силой, что ощутила боль в пальце. Тарини, блеф которого не сработал, попятился назад и даже, оставив в покое револьвер, попытался обеими руками защитить свое тело от невидимых волн.

К своему удивлению, он не услышал характерного звука. И не почувствовал ни боли, ни какого-либо другого особенного воздействия. Николь, не понимая в чем дело, еще сильнее нажала на кнопку, но вновь безрезультатно. Вопреки ожиданиям, пушка больше не действовала, очки превратились в безвредную игрушку. Тарини тотчас сообразил это, и к нему вернулась прежняя наглость.

– Кажется, у нас небольшие проблемы? – презрительно процедил он.

Затем он выхватил револьвер и направил его на Николь.

– Дай сюда очки, и быстро, – сказал он, протягивая левую руку. – Я не могу возиться с тобой весь день.

В этот миг позади него кто-то произнес:

– Ни с места! Полиция! Советую не двигаться!

Вопреки приказу Тарини рефлекторно обернулся. За его спиной стоял вовсе не полицейский, во всяком случае формы на нем не было. Это был какой-то мужчина, одетый, будто собрался провести отпуск на Багамах. Пока до него дошло, что это всего-навсего муж Николь, последний со всего размаху нанес ему удар ногой. Тарини, охнув, выронил оружие, от второго удара, пришедшегося аккурат между ног, он скорчился от боли.

Даже у Николь, не испытывавшей к нему ни малейшего сочувствия, исказилось лицо, словно это она получила сокрушительный удар. Роджер ногой отпихнул револьвер подальше, под сиденья, потом схватил жену за руку и потащил к выходу.

Через минуту они уже мчались в такси к центру.

– Где ты этому научился? – Николь, пораженная его сноровкой, не скрывала своего удивления.

– Провел некоторые изыскания для своего романа… – скромно пояснил Роджер. – Роман! – воскликнул он, ударяя себя по лбу. – Я не могу оставить его в квартире. Это означало бы, что два года упорного труда безвозвратно потеряны!

– Но, Роджер, пойми, это опасно. Теперь, когда у нас есть куча доказательств, нужно идти в полицию.

– Пятнадцать минут ничего не изменят, – безапелляционно заявил довольный собой романист, – а потом мы отправимся в полицию, обещаю.

Когда такси доставило Николь и Роджера на их улицу, они с удивлением увидели, что человек тридцать жильцов из их дома с подавленным видом стоят на террасе. Николь сняла очки и, положив их в сумочку, уставилась на них.

– Это здесь? – спросил немного удивленный шофер.

– Да, – ответил Роджер.

– Туда лучше не ходить, – предостерегла его Николь, – там что-то стряслось.

– Я всего лишь на две минуты, – обронил Роджер, торопливо вылезая из такси.

Николь в волнении закусила губу. Перед домом толпились люди, туда подъезжали с включенными сиренами машины полиции. Там что-то явно случилось, но что? Убийство или самоубийство? Саут-бич отнюдь не считался безопасным для проживания районом, и подобное случалось не впервые.

Николь ломала голову, что же произошло на этот раз, когда в такси на то место, где несколькими секундами ранее находился Роджер, бесцеремонно влез какой-то мужчина. Она отпрянула.

– Простите, такси занято! – объяснила она одетому в черный костюм пожилому господину, выглядевшему весьма импозантно.

Незнакомец, не реагируя на слова молодой женщины, блеснул перед обернувшимся к нему шофером какой-то бляхой и сказал ему категоричным тоном:

– Подождите снаружи, мне необходимо переговорить с мадам.

Шофер вышел из машины. Николь, которая не разглядела значка незнакомца, естественно, поинтересовалась:

– Кто вы?

– Друг.

– Я вас не знаю и попросила бы немедленно выйти из такси.

– Вы очень нервничаете, Эйвон.

Она вздрогнула. Странно: этот человек не только знал ее имя, но и обращался к ней в той же манере, что и ее бывший начальник Снайдер.

– У вас что-то не сложилось в жизни?

– Моя жизнь вас совершенно не касается.

– Она касается меня куда более серьезно, чем вы думаете, – жестко ответил мужчина.