Он обладал повелительными манерами. Вероятно, привык командовать. Собственно, так оно и было. Перед Николь был Блейк, грозный шеф Компании, перед которым трепетал Антонио Тарини. Учитывая, что ситуация не на шутку осложнилась, он решил взять все в свои руки.

– Я пришел, чтобы сделать вам предложение, не лишенное интереса. Ваша жизнь ломаного гроша не стоит. Вам двадцать восемь лет, вы лишились работы, ваш муж разыгрывает из себя Хемингуэя. Все это само по себе довольно печально. Однако вы допустили роковую ошибку, вмешавшись в то, что вас абсолютно не касается, причем увязли в этой истории настолько глубоко, что немало людей теперь мечтают вас убрать.

– Вы работаете на Сенон-фонд?

Блейк не ответил. Николь расценила его молчание как признание, она тотчас вспомнила о месье Б. Стало быть, этот тип хладнокровно приговорил к смерти ее друга.

– Вы – убийца! – прорычала она. – Вульгарный убийца, и я сумею это доказать!

Блейк улыбнулся. В сущности, бесстрашие Николь ему понравилось. Он оценил ее проницательность. И именно поэтому журналистку придется убрать.

В этот момент перед такси припарковался грузовик, двое людей в камуфляже вышли из него и направились к дому, таща за собой по черному чемодану. Завидев их, Блейк указательным пальцем отодвинул рукав своей рубашки, посмотрел на часы и с явным удовольствием пробормотал себе под нос:

– Как раз вовремя… – и после небольшой паузы пояснил: – Жаль, что вы ввязались в такую переделку, потому что вы мне очень нравитесь, Эйвон. И именно поэтому я хочу вам помочь. Я готов оставить вам те двести пятьдесят тысяч долларов в обмен на нечто, что вам не принадлежит. Что вы на это скажете? Двести пятьдесят тысяч долларов за несчастные очки, кассету и дискету. Да, я забыл, вдобавок к этой сумме вы получите два билета на самолет в любую точку мира – разумеется, для вас с супругом. Что вы на это скажете?

– Теперь, когда вы, грубо говоря, влипли, вы пытаетесь замять скандал?

– Я вовсе не пытаюсь замять некий скандал, я хочу, чтобы наша страна не угодила в самый глубокий кризис за всю историю своего существования.

– Не понимаю, куда вы клоните. Вы что, лишились рассудка?

Блейк выдержал паузу и посмотрел на Николь, словно сомневался, доверить ли ей страшный секрет.

– Я работаю на ЦРУ.

– А я на Стивена Спилберга, – дерзко выпалила Николь.

Он показал ей свой значок и сразу же спрятал его в карман пиджака. Николь осеклась, и он понял, что она, кажется, поверила ему.

– Понимаете, мы призваны, – произнес он поучающим тоном, – следить за поддержанием общественного порядка и стабильности, наперекор некомпетентности тех, кто нами руководит, всех этих политшутов, готовых скрыть факты от широкой публики, лишь бы быть избранными. А правда – вот она, Эйвон. Возможно, приятного в этом мало, но таковы факты. К 2020 году средняя продолжительность жизни возрастет до девяноста лет. А поскольку люди перестают работать в шестьдесят пять, общество должно будет поддерживать их еще около двадцати пяти лет. Наши исследователи установили, что к 2050 году продолжительность жизни достигнет ста лет и тогда каждый работающий должен будет содержать четырех стариков.

Блейк снова остановился с отсутствующим видом, как будто перед ним в галлюцинациях пронесся весь ужас описанного им общества долгожителей.

– Пока Соединенные Штаты не пришли в упадок, нужно было принимать меры, Эйвон. Сенон-фонд – это наша единственная надежда, основной спасительный резерв, который позволит нам противостоять кризису. Через несколько лет, когда тяжелый удар станет неизбежным, а государственная казна опустеет, меня будут воспевать как героя, спасителя нации.

– Именно эти старики, которых вы последовательно уничтожаете, как мясник на бойне, построили то общество, в котором вы живете, это они гибли на войне за свободу нашей большой страны. Вы не спаситель, а подлый убийца, – парировала журналистка.

Блейк с грустью улыбнулся.

– Заурядные люди так и не смогли понять тех, кто опередил свою эпоху. Эйвон, мне жаль видеть, что вам на сей раз изменила проницательность. Потому что если бы вы взглянули на ситуацию непредвзято, то увидели бы, что я просто храбрый человек, который осмелился принять решение, которое государство не отважилось взять на себя, несмотря на то что располагает теми же данными, что и я. Теперь вам ясно, Эйвон, что вы не можете распорядиться этими материалами по собственному усмотрению?

Николь не ответила, но по всему было видно, что она потрясена. Блейк воспринял ее молчание как отказ.

– Я предлагаю вам пятьсот тысяч, Эйвон, пятьсот тысяч. Это моя последняя цена.

– Вы на самом деле думаете, что я способна продать вам жизни тысяч пожилых людей за пятьсот тысяч долларов, чтобы вы хладнокровно продолжали их уничтожать?

– У меня есть люди, которые работают за более низкую цену, чем эта.

– Но я не работаю на вас.

– Соблаговолив получить пятьсот тысяч, вы тем самым сохраните себе жизнь. Вашу жизнь, Эйвон, не жизни тех стариков, которые со временем превратятся в невыносимое бремя.