– Я сразу отказался от мысли, что тут записан код гиперсвязи, – начал он. – Не так уж много в Галактике трансляторов гиперроуминга, и все они контролируются правительствами. Ну, или почти все, если вспомнить Патрезе. В любом случае едва ли посредник может рассчитывать, что у того, кто исполнил заказ, есть выход на связь нужного уровня. Получить-то сигнал можно на любом стандартном устройстве, но упаковать и отправить – для этого нужна станция.

Норм сделал жест, подразумевающий, что технология ему известна.

– Патрезе располагал таким выходом.

– Больше не располагает. И, к слову, если я понял правильно, МакДиармид не собирался пользоваться техническим парком своего старшего партнера. Он назвал детей «своей удачей». Значит, у него есть возможность выйти на покупателя самому. И эту информацию он вычитал в тех же цифрах, которые сейчас у нас на руках. Я все же проверил по справочнику: под такими кодами обитаемые секторы не числятся.

– Это же ничего не значит, – сказала Натали неуверенно. – Вспомните... двенадцать лет назад на Зиглинду напали именно из такого сектора. Того, что считался пустым и использовался как свалка. Станционная форма жизни. Да что там: достаточно прыжкового корабля...

– ...и он будет висеть в ожидании, вдали от всех баз, пока некий Брюс Эстергази не попадет в руки людей, которые не против его продать? Мой мозг отказывается воспринимать великую ценность подобной сделки. Не могу сказать, что такие вещи не практикуются, когда надо передать левый груз или диктатора в бегах. Но это не делается без предварительной договоренности.

– А не могут это быть сами координаты точки выхода?

– Я не знаю ни одной системы, которая могла бы представить их таким образом, а я знаю их все, поверьте.

– Но вы не позвали бы нас, если бы у вас не было никоей идеи, не так ли?

– Вы, Норм, ловите мои мысли на лету. Это, конечно, удобно, но – настораживает. У вас сейчас есть шанс рассказать нам правду. Мы ничего о вас не знаем, кроме того, что вы до невозможности круты. Колитесь.

Торжествующим жестом Кирилл сложил руки на груди. Тому некуда отступать. Некуда!

– До определенного момента моя история не представляет для вас интереса, – медленно произнес Норм, – Я несколько лет провел в тренировочных лагерях. По результатам тестирования был включен в состав особого подразделения Федерации. В реальные боевые действия вступил во время зиглиндианского конфликта. Наше прибытие спасло планету от уничтожения конкурирующей формой жизни.

– Я до сих пор полагал, что Зиглинду спасла стойкость и беспримерный героизм ее Вооруженных Сил, а также нестандартность некоторых решений руководства,

– Вооруженные Силы у них были что надо, – согласился Норм. – И Назгулов, – Натали вздрогнула, – я видел в деле. Впечатлен, что и говорить. Но к моменту нашего прибытия ВКС Зиглинды были настолько истощены, что могли держать только оборону близкого радиуса.

– Да вы бы еще дольше шли!..

– Наше прибытие позволило перенести бои на территорию противника.

– И ЗО на этом неплохо заработало, угу.

– У нас не политический спор, господа, – вмешалась Натали с отчаянием в голосе. – Там все закончено, слава высшим силам.

– После Зиглинды участвовал в спецоперациях против сепаратистов на Лорелее, Патриции и Ясоие.

– Тех, карательных? – Кирилл был сама невинность.

– Уж куда направляли. Некоторое время работал в антитеррористической бригаде «сайерет» без места постоянной дислокации. Получил звание сержанта. Уволен без пенсии и выходного пособия.

– А причина увольнения?..

– Ложь.

– Ого... Как это?

– Это личное и не затрагивает общие интересы.

– То есть как это? А если вы и нам как-нибудь гибельно наврете?

– В том, что касается общих задач, я честен. А о прочем умолчу – это разные вещи.

– Да я, в общем, понял все, что мне требовалось, – поспешил уверить его капитан. – То есть потом вас подобрал папенька вашей маленькой барышни, дал вам работу, в которую вы вцепились, и теперь сами вылезете из шкуры, чтобы ее сохранить, и других вытряхнете. Так?

– Примерно.

– Вот и славно. Потому что это было важно. – Кирилл постучал световым пером по планшетке деки. – Я имею в виду вот эти цифры. Потому что если я сейчас озвучу, что они значат, мы вступим на скользкую почву, где с каждой стороны – чьи-то секреты. И мои, и уважаемой леди. Какие-то из них сохранить не удастся. Лучшая страховка от того, чтобы человек со стороны не использовал наши тайны по своему усмотрению, как мне кажется, состоит в том, чтобы обменяться секретами.

– То есть вы знаете, что там написано?