Ну и дальше что? Какими сказочками пацана кормить? Мол, жил-был хоббит, и был у хоббита грузовик, и промышлял хоббит космической контрабандой?..

– Во что рубишься? – спросил он, глядя на сиротливо мигающую заставку домашнего терминала. – И каковы успехи?

Брюс нервно оглянулся на монитор, шевельнул манипулятор, и понеслись по экрану золоченые колесницы, и огромные кони беззвучно ударяли копытами во вздрагивающий бубен земли. Высокие гребни венчали шлемы воинов, бронза мечей билась о бронзу щитов. На экране трехмерный мультик, в точности как на флотском тренажере, но в шлеме ВР, да еще с музыкой, взрывающейся в голове... Я знаю, сколько надо децибел, чтобы полностью погасить скучную реальность, ежедневно даваемую в ощущениях.

– «Гомериада»? Какая версия?

– Да уж последняя. Квест за Одиссея я еще в прошлом году одолел, а вот осада – это, простите, не для малых детей. Полночи не спал, но сделал великое дело: пожег корабли. Э-э... мать вообще-то не в курсе.

– Сроду никого не сливал, – буркнул Кирилл, притворяясь уязвленным. – Эта версия с богами или как?

– Богов можно включить. Да от них геморрой один. Они, конечно, помогают, но... врагу они помогают тоже, а пакостят... немыслимо! Да тут и без богов зарез. Я на Аяксе застрял. Камнями кидается, а у меня только меч против него. Хуже Барлога. Чего с ним делать-то?

– Не знаю. Обходить по возможности, наверное. Я за Ахилла играл. Гектор – выбор... бесперспективный.

– А вот не скажите. У Гектора больше индивидуальных схваток, он же там в каждом боевом эпизоде. Ахейских героев вон сколько, крутизна их растет, уделывать их по одному всяко веселее, чем отмахивать в толпе налево улицу, направо – переулочек. Я всегда подозревал, что система подыгрывает ахейцам. Аякс еще ничего, он прикольный. А фига ли Ахилл? Неуязвимый герой – не герой.

– Ну, неуязвимость-то должна отключаться, если богов за скобки вынести.

– ...и матери он не нравится.

Убойный аргумент.

– Матушка у нас... и «Илиаду»... того? Одолела, в смысле? Та ж нудней десятилетней осады!

Способности Брюса удерживаться от ухмылки исчерпались, видимо, начисто.

– Что вы хотите, она же пилотировала Тециму! Я, видите ли, сломался на середине Списка кораблей, а с школьной программой всяко же надо что-то делать. Матушка взялась зачесть текст и изложить его вкратце своими словами. Ну и завелась. Послушал бы Ахилл, какова пришла ему бессмертная слава, та, ради которой – все, в тот же час подался бы на Афон. Это невозможно пересказать. Это даже описывать бессмысленно. Это только воочию видеть и слышать. Я – тут, она – там...

Мальчишка непроизвольно дернул головой в сторону койки, и Кирилл отвлекся.

Будь она неладна, фантазия!

Она лежала тут на животе, с книгой, можно даже представить, что в сегодняшнем платье. Босиком, болтая ногами в воздухе. Черные волосы вдоль лица – на покрывало, на книгу. И завелась. Да я найду ей тысячу книг!.. Руб бы себе плохого не выбрал.

– ...словом, предпочтения у нее сформировались задолго до гибели Патрокла. А дальнейшее уже работало на образ.

– Ну, – сказал Кирилл, – это она на сцену свидания повелась. Андромаха, младенчик... Женщины вообще любят Гектора. Совершенный муж, одно удовольствие в глаза тыкать! Ахилл круче.

– А Гектор зато – по правде. Люди сеют хлеб и растят детей. Гектор держит над ними щит. Все остальное – политтехнологии. Мать сказала: у отца был в точности этот психотип.

– И потому ты играешь за троянца?

– И потому я играю за троянца. А кроме того, когда я завалю Ахилла – а я его завалю, я настырный! – наградой мне будет упоительное чувство, что я лично изменил ход истории, и Троя, свободная и прекрасная, незыблемо стоит и поныне. И знаете что?

– Что?

– Я-таки эту штуку прочитал.

– ...и в Троянской войне победили объединенные силы Эстергази.

– Н-ну, да. Мать, заходящая на бреющем с фланга, – это сильно.

Троя. Зиглинда. Есть подозрение, что при идиотском руководстве никакой героизм не спасет. Троя тому примером. Или Зиглинда. Кушай, экс-Император. Проблема-то не в том, что у них нет чести. Был бы у нас ум, до сих пор бы поплевывали на них с барбакана Скейских врат.

– Что, она до сих пор одна?

– У нее есть я.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Брюс пожал плечами и сделал взрослое лицо:

– А нам кто попало не нужен, она слишком хороша – для кого попало. Матушка у меня к тому же немного устрица. Через четыре года мне поступать в Академию, а она... она делает вид, будто это время никогда не наступит. Но тогда она действительно останется одна, и меня это, вообще говоря, тревожит.

Жалкое, должно быть, мы представляем зрелище.

По уму служить связующим звеном должен был Харальд, но свекор, привыкший, что светские обязанности с неизменным блеском исполняет его жена, предпочитал отмалчиваться. Его участие в разговоре ограничивалось разве что просьбами масло передать. Попытки Кирилла непринужденно царить среди подданных – частное лицо, ага, сказочник! – выглядели, надо признаться, довольно беспомощно, и Натали чувствовала, что по мере продолжения завтрака створки ее собственной раковины смыкаются все теснее.