– Что вы с ними сделали? – спросила Натали.

– Зиглиндиане, само собой, требовали полной генетической зачистки, – жестко сказал Кирилл. – С представителями союзников поладили на том, чтобы депортировать уродов на глухую кислородную планету. Там практически только камни и лес. Никаких технологий, позволяющих выйти в космос. Форма существования для них, мягко говоря, непривычная: социотехники, наши и Федерации, полагают, что несколько десятилетий побежденные будут заняты исключительно борьбой за выживание. Тем временем Федерация изучит возможность ассимилировать их в цивилизованное общество.

– То есть формально они вошли в состав Земель Обетованных?

– Получается так. Эти своего не упустят.

– А Шельмы?

– Рейнар Гросс нынче замминистра ВКС. Йоханнес Вале – помните такого? – секретарь в Министерстве тяжелой промышленности. Одно слово – Шельмы.

– А Черные Истребители? – чуть не подпрыгивая, спросил Брюс, которому про войну – подавай котелок и большую ложку, а «как мы обустраивали послевоенное пространство» – даже для рассказа не сюжет. – Они-то там были?

Кирилл разинул рот, а потом закрыл его и посмотрел на мать и деда с беспокойством.

– Ты про них откуда знаешь? Гриф «секретно» с Назгулов не снят.

Мальчишка, не сдержавшись, фыркнул:

– Есть такой фильм «Сокровища Рейна», и другой еще – «Заря над Городом Башен».

– А, этот знаю, он у меня любимый. Все время пересматриваю на «Балерине». Редкостным сукиным сыном меня там показывают. А первый, надо думать, тут, на Надежде, сняли?

– Меня вот интересует, – ровным голосом поинтересовался Харальд, – попали ли технологии изготовления Назгулов в цепкие ручонки Земель?

– Хех, ну морскому ежу понятно, что нет! – радостно развернулся Брюс. – Иначе как же осталась бы «девятка» лучшей моделью Галактики? «Одиннадцатая» у них не пошла, ее и с производства сняли.

– На это я могу ответить со всей определенностью «пет», – сказал Кирилл, делаясь серьезным и неотрывно глядя в неподвижные и темные глаза Натали. – Поскольку это от меня зависело. Ни разработчик технологии, ни его записи, ни сами опытные экземпляры в лаборатории ЗО не попали. Они их хотели, я знаю.

– Еще бы им не хотеть!

– Брюс, глянь-ка высоту воды, будь добр.

Мальчишка выказал очевидное желание быть добрым, немедленно, соскочил с кресла и высунулся на террасу. Ледяной мокрый ветер ударил в приоткрытую дверь, и мать поджала ноги.

– Полтора метра, мам!

Натали посмотрела на часы.

– А ведь отлив, – пробормотала она.

В этот момент завибрировал наручный комм Харальда. Повинуясь правилам хорошего тона, тот включил «громкую связь».

– С-сударь, – произнес на всю комнату заикающийся, встревоженный голос, – вы нужны нам немедленно. Как скоро вы сможете быть в штабе?

– Полчаса, – ответил Харальд. – Вы контролируете ситуацию?

– Д-да, – ответил голос с минутной заминкой. – Но нам хотелось бы иметь вас под рукой, как советника.

– Эвакуация?

– По всей видимости – неизбежна.

– Ясно. Вылетаю. Натали, эвакпакет у вас наготове?

– Да.

– Документы, карточки, ИД-браслеты?

– Только переодеться, – сказала Натали. – Я знаю инструкции.

– Кирилл, я попрошу вас остаться. Штаб Чрезвычайной Ситуации находится при космопорте. Сейчас, пока не дан сигнал эвакуации, лететь туда бессмысленно. Но как только он прозвучит... вы меня понимаете? Я надеюсь на вас.

Экс-самодержец с энтузиазмом повиновался. Он бы с радостью отдал все гены императора Улле за возможность вернуться в эту семью. Он, может, чувствовал себя больше Эстергази, чем все Эстергази вместе взятые. Сколько он себя помнил, всегда так было.

– Брюс, – вспомнил дед на пороге. – Э...

– Слушаюсь, сэр!

– Заряди-ка ты, дружок, «считак» под самое «не могу». Чтобы денька два-три тебе было чем заняться.

Кипящий рыбный суп. Подсоленный и даже с овощами. Вон как ярятся буруны вокруг кустов ивы: зелени почти и не видать, одни мокрые черные лохмотья. Брюс клялся, будто видел спины ламантинов, но Кирилл ему не поверил. Сплошное серое месиво, что сверху, что снизу, да еще глаза залило водой в первую секунду. А спины у ламантинов тоже серые, и их нипочем не отличить от перекатывающихся волн. Ламантинам, он думал, сегодня тоже несладко. Несет их, ламантинов, куда ни попадя, противу желания и всякого здравого смысла.