— Ты что не спишь? — поинтересовалась она.

— Бессонница замучила. Ира остановилась возле раковины, налила из графина полстакана холодной кипяченой воды, глотнула и посмотрела на мужа.

— Иди спать, полоумный. Четыре часа уже.

— Точно четыре?

— Ну, без двадцати, — ответила Ира.

— Значит, еще не четыре.

— Совсем детское время, — усмехнулась женщина.

— Сейчас пойду, — вздохнул Максим и снова повернулся к окну. По улице шустро катила красная «восьмерка». Как раз к тому перекрестку, где веселилась припозднившаяся компания. «Сшибет ведь, — подумал Максим. — Раздавит им ноги». Трудно сказать, откуда пришла эта мысль. Вероятно, сработали утренние ассоциации. Ирина допила воду и присела на табуретку напротив мужа.

— Что, работа покоя не дает?

— Не говори…

— А что случилось? Это как-то связано с утренним вызовом?

— Ну да, — хмыкнул он, кивнув. — Чего-то я не понимаю.

— Чего не понимаешь? — поинтересовалась Ирина.

— Да ладно! — Максим махнул рукой. Ему не хотелось тревожить жену своими мыслями.

— Ну-ну, — кивнула женщина. — Что беспокоит-то тебя, Макс? — Она обратилась к нему так, как называла лет десять назад, и то в исключительно редких случаях. — Расскажи. Когда говоришь вслух, мысли упорядочиваются. Максим усмехнулся:

— Тебе-то откуда знать?

— А кому же знать, как не мне? — улыбнулась она в ответ. Ира преподавала литературу в старших классах, и Максиму не раз приходилось быть свидетелем неожиданного всплеска эмоций жены, когда вроде бы гладкое поначалу сочинение ученика комкалось из-за того, что тот перескакивал с пятого на десятое.

— Иногда случается так, — вновь начала говорить Ира. — Придет в голову какая-нибудь мысль и, как ни отмахивайся от нее, сидит и сидит у тебя в голове словно заноза.

— Да, это верно, — подтвердил Максим и снова вздохнул.

— В таких случаях есть один верный рецепт — раскопай свою занозу, выдерни ее и тщательно рассмотри. Все сразу же встанет на свои места.

— Может быть, — согласился Максим.

— Ты же знаешь, я не слабонервная. Говорят, тому, кто учил детей в школе, уже ничего не страшно. Даже «Ералаш» как-то был по этому поводу.

— Я смотрел, — кивнул Максим.

— Ну так рассказывай. Или как там у вас говорят — колись.

— Она засмеялась.

— Нет, «колись» говорят у милиционеров. — Максим тоже попытался улыбнуться. Вышло мрачновато.

— Да ладно. Там следователи, ты тоже следователь, — продолжала допытываться жена. — Так что колись, гражданин начальник, колись. Все равно говорить придется… Давай… Максим подумал примерно с полминуты, а затем рассказал Ирине о найденном вчера трупе.

— Ну и что тебя беспокоит? — нахмурилась она. — Случай, конечно, неприятный. Может быть, даже и странный. Но не настолько, чтобы из-за этого не спать по ночам.

— Да ты понимаешь, — Максим взъерошил волосы на затылке, — непонятная какая-то штука получается. Этот парень не самовольщик. Самоволку можно исключить сразу. Самовольщика добивать незачем. Тогда кто он? Дезертир, беглец, ползунок? Предположим. Допустим, он дезертировал не один, а с кем-то, с каким-то вторым человеком.

— Почему это? Максим поперхнулся, а затем произнес недоуменно:

— Но кто-то же его застрелил?

— Да, — кивнула жена, смутившись. — Да, верно. Извини.

— Ладно. Тогда что получается? Парню чем-то раздавило ногу, и попутчик его пристрелил. Так?

— Похоже, что так.

— Тут-то и начинается необъяснимое.

— Что, например?

— Смотри. Я поговорил с сержантом из опергруппы. Он сказал, что крови на асфальте практически не было. Всего пара капель. Но при ранениях такой тяжести ее должно быть много.

— Мальчика убили в другом месте? — догадалась Ирина.

— Правильно, молодец. Я подумал о том же. Но следов крови нет и на обочине, из чего можно сделать вывод, что тело…

— Привезли на машине?

— Точно.

— А…

— Тогда попробуй ответить на такой вопрос: зачем тело перевозили с места на место и почему бросили именно там, на дороге? Ирина задумалась.

— Ну, может быть, понадобилось срочно избавиться от трупа? Скажем, за машиной увязалась ГАИ.

— В такой ситуации труп не бросают патрульным на ноги, а, наоборот, прячут поглубже. Еще есть версии?

— М-м-м… Пожалуй, нет.

— Вот именно. Не имеет смысла оставлять тело посреди дороги. Кроме двух случаев. Первый: если убийцы хотят, чтобы труп обнаружили как можно скорее. Второй: если они уверены, что их не найдут, и им плевать, подберут тело или нет.