— Нравится? Тот самый Шалимов рисовал.

— Талантливый парень, — отметил Максим.

— Ну, так я же вам говорю: в художественном училище учился. Он нам тут весь городок щитами украсил, комиссия даже объявила ему благодарность, поощрили в виде отпуска на родину.

— Когда? — поинтересовался Максим.

— Да летом, в августе. Десять дней парень гулял. — Фурцев захохотал. — А как приехал, через два дня опять на губу загремел. Видать, вольный воздух не на пользу ему пошел. В дверь постучали, и в кабинет протиснулся дежурный лейтенант.

— Разрешите, товарищ полковник. Вы просили личные дела.

— Я не просил, а приказывал! — вдруг рявкнул пузан. — Положите на стол. Все, свободны.

— Слушаюсь, товарищ полковник. — Лейтенант повернулся и вышел, явно не желая накликать на себя гнев высокого начальства. Максим посмотрел на папки. Одна из них, явно более ветхая, была толстой, две другие — совсем тоненькими.

— Если вы не возражаете, — поднялся пузан, — я отлучусь ненадолго.

— Да, конечно. — Максим придвинул папки поближе, затем вдруг решительно поднялся. — Знаете, мне не хотелось бы оставаться в вашем кабинете в одиночестве, посему я оставлю пока документы у дежурного и схожу проведаю вашего кладовщика. А потом вернусь и закончу с делами. К тому же у меня могут возникнуть какие-нибудь вопросы, и придется искать вас. Так что не будем зря терять время. Лицо командира части моментально стало кислым. Максим усмехнулся. Фурцев, конечно же, собирался пока слетать на склад, а к моменту его, Максима, прихода нужные документы уже давным-давно сожрали бы крысы, или они затерялись бы, или порвались, или еще что-нибудь. Однако теперь полковник замешкался, не зная, что делать.

— Кстати, — продолжил Максим, — раз уж вы все равно выходите, то, может быть, проводите меня до склада? А то боюсь заблудиться у вас здесь.

— Да-да. — Пузан совсем скис.

— Вот и чудно. — Максим подхватил папки со стола и вышел из кабинета. Полковник запер дверь, опечатал ее своей личной печатью, и они спустились на первый этаж. Оставив папки у дежурного, — от Максима не укрылся злобный взгляд, брошенный старшим лейтенантом на командира, — они вышли на улицу.

— Может быть, воспользуемся машиной? — предложил Максим.

— Да нет, здесь недалеко. Шагая по обсаженной кустами аллейке, Максим с интересом озирался по сторонам. Слева он увидел заросшую травой имитацию поста с манекеном для отработки ударов штыком, со щитом для перезарядки автомата, с макетом вышки. Затем справа возникла такая же заброшенная, наполовину разрушенная полоса препятствий, на которой, должно быть, тренировались еще дедушки нынешних призывников. Неторопливым размеренным шагом они добрались до развилки и свернули налево.

— А там что? — Максим указал себе за спину.

— Огороды. У нас, сами знаете, армию сейчас финансируют плохо, получки крохотные, да и те задерживают. — Пузан бросил быстрый взгляд на Максима. — Людям на элементарные продукты не хватает. Вот и выделили им огороды. Там у нас и пруд неподалеку, летом купаться хорошо.

— Понятно.

— Послушайте, — замялся полковник, — Максим Леонидович, у меня к вам вполне конкретный вопрос.

— Да-да, с удовольствием отвечу.

— Положим, вы — руководитель некоего предприятия, получаете какой-то заказ, материалы, изготавливаете некую продукцию.

— Ну-ну?

— Скажем, заказчик долго не платит вам деньги. Народ волнуется, грозит забастовать. Сами знаете, производственные неприятности.

— Ну да, случается. Особенно в наше время, — согласился Максим.

— Вот-вот, именно, — приободрился Фурцев. — Ну, допустим, вы собираете отходы производства и продаете какой-нибудь коммерческой структуре, которая изъявила желание их приобрести по вполне подходящей цене. Вы выплачиваете зарплату, премии тем, кто хорошо работал. Одним словом, гасите производственный конфликт.

— Так, и что? — Максим остановился.

— Как по-вашему, можно ли назвать подобные действия дирекции предосудительным поступком?

— Сложно сказать, — пожал плечами Максим. — Смотря какие виды на отходы были.

— Да никаких. Отправили бы их на свалку, гнили бы они там, ржавели.

— Нужно посмотреть конкретно, по обстоятельствам, — подумав секунду, ответил Максим. — Случаи разные бывают.

— Ну, скажем, если бы вы узнали, что в одной из воинских частей командир, разумеется согласовав с начальством, продал старое, предназначавшееся для утилизации тряпье в некую заинтересованную коммерческую структуру и из вырученных денег выдал зарплату и премии своим подчиненным, сочли бы вы это служебным проступком?

— А есть соответствующая бумага от начальства?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Фурцев. — Было телефонное указание. Так сказать, дружеский совет. Ну, вы знаете, как это бывает.

— Представляю примерно.

— Из-за задержки зарплаты разрешаем вам продать списанное обмундирование.

— А поступившие деньги оприходованы?

— Ну разумеется. Есть юридический договор между фирмой и воинской частью, деньги направлены через бухгалтерию на зарплату военнослужащим и вольнонаемным.