Грин, церемонно склонив голову, протянул мне ключи.

– А второе? – спросил я.

– Второе дело вот в чем, – ответил он и, робко улыбнувшись, взял со стола книгу. – Не могли бы вы оказать мне неоценимую услугу, подписав мой экземпляр ваших «Избранных сочинений»?

Мальчики сидели на втором этаже «ресторана», как ему угодно себя называть.

– Все путем, пап?

– Да, спасибо, – сказал я. – Господи, неужели вам и вправду это нравится?

– Нет, пап, – ответил Роман, – мы поедаем их потому, что они нам ненавистны. Черт, конечно, нравится. Возьми себе тоже.

– Нет, я, пожалуй, не стану.

– Давайте, Тед, – подстрекательским тоном произнес Дэви. – Надо же хотя бы попробовать. Иначе у вас не будет права их критиковать.

– Ой, да иди ты…

– Я сбегаю вниз, куплю вам один, – сказал он.

– А почему он официантку не позвал? – спросил я, глядя, как Дэвид скатывается по лестнице.

– Да ладно тебе, пап, – сказал Роман. – Не притворяйся более невежественным, чем ты есть.

– Хм.

– Знаешь, Дэви ни разу в жизни не пробовал «биг-мака», не считая последних двух недель.

– Да, знаю, – ответил я.

– А теперь его за уши не оттянешь.

– Роман, – сказал я.

– А?

– Я знаю, у нас с тобой не было особых возможностей как следует поговорить о чем-либо, но я просто хочу сказать…

– Что? – Он рыгнул.

– Ну, просто хочу сказать, как чертовски здорово, что ты рядом. Я и не понимал, какой… какой ты отличный малый.

Он улыбнулся.

– Пап, ты смотришь слишком много дурацких американских телефильмов.

– Я видел столько же американских телефильмов, сколько съел больших «маков», – отозвался я. – По крайности, дай мне попробовать быть отцом, как бы плохо у меня это ни получалось. В общем-то, дело вот в чем. Я знаю, Элен сплавляет тебя в Лондон, только когда они с Брайаном отправляются в августовский отпуск, но если тебе вдруг захочется пожить у меня в какое-то другое время, то…

– Да, я бы не против, – сказал он.

– Умница.

– Так какие у нас планы на остаток дня?

– Ну, у меня, видишь ли, день расписан довольно плотно. Через полчаса я должен появиться в клубе «Каркун». Меня хочет видеть твоя сестра Леонора. Похоже, ее ухажер выставил бедняжку.

– Опять?

– Опять. И теперь ей негде жить. Я, вероятно, смогу подыскать для нее дом. После этого у меня свидание с издателем.

– Ты снова пишешь стихи?

– На сей раз роман, основанный на… на одной мысли, которая посетила меня месяц назад, когда я гостил в Суэффорде.

– И сколько времени это займет?

– Понятия не имею. Никогда не писал романов.

– Нет, свидание. С человеком из издательства. Сколько времени оно займет?

– О, полагаю, не более получаса. Зато потом я просто обязан смотаться в больницу, к Оливеру.

– Ничего себе, а мы-то что будем делать все это время?

– Ну да. Я к этому и подбираюсь. Так, погоди-ка… протяни руку. – Я вытащил бумажник. – Думаю, тридцати фунтов на брата для этого хватит.

– Да уж будь уверен! – сказал Роман. – А для чего – для этого?

– Задание на сегодня, – сказал я, отсчитывая в его ладонь шесть десятифунтовых бумажек. – Вы оба отправляетесь на Бруэр-стрит и пытаетесь протыриться на какой-нибудь фильм погрязнее или на постельное шоу. В виде доказательства принесете мне корешки билетов.

– А какая награда ожидает нас, если мы преуспеем?

– Наградой, Роман, неблагодарный ты ублюдок, будет наслаждение, которое вы получите от грязного фильма или постельного шоу. Мало тебе?

– Ладно. Твоя взяла.

– Отлично.

– Хотя, не понимаю, в чем смысл-то? – спросил, засовывая деньги в карман, Роман. – Просто позлить маму? Так она вряд ли об этом когда узнает.

– К твоей матери это решительно никакого отношения не имеет. Если тебе так хочется знать, это делается для блага ваших бессмертных душ.

– Хорошо. Я просто спросил.

– А кроме того, вашей парочке придется подыскать себе занятие и на вечер. Мы с Патрицией обедаем в «Ле Каприс»; возможно, потом она захочет заглянуть ко мне.

– Тогда нам понадобится больше тридцати фунтов.

– Ты – один из тех редких людей, – сказал я, вручая ему еще четыре десятки, – которых можно, не рискуя ошибиться, называть «сукиными детьми».

– Ваш «биг-мак», сэр, – произнес Дэви, ставя передо мной на стол пластмассовый поднос. – С «обычной картошкой» и «диет-колой».

– А вилка где? – возмутился я.

– Пальцы – вот естественная вилка, – ответил он и улыбнулся, смутившись.

Вскрыв полистероловую коробочку, я мрачно уставился на ее содержимое.

– Я что, и вправду должен это есть?