Уютно устроившись все на том же крокетном ящике, я следил за паучком, который спустился с потолка и покачивался передо мной, и размышлял, подобно опередившему меня в этом занятии Роберту Брюсу [216] , над проблемой усилий. Чтобы стоять, необходимы усилия, чтобы ходить – тоже; просто сидеть спокойно и терпеливо, даже это требует усилий. Усилия отнимают силы. Силы дает нам еда. Мы продолжаем жить, потому что едим. А творческие усилия? Как восполняются связанные с ними издержки? Откуда поступает творческая энергия? Тоже из еды? Но чем тогда объяснить, что вот поэт пишет-пишет, а после – раз, и ничего написать не может? Не тем же, что он перестал кушать шпинат? Дэвид полагает, что творческая энергия поступает от… бог его знает откуда. От природы, от некой замысловатой соединительной ткани, содержащей силовое поле вроде того, о котором все время толкуют в том нелепом фантастическом фильме с Алеком Гиннессом [217] , который Роман, изумив меня, назвал «старым»… да пребудет сила с тобою… если уж он для Романа старый – «Звездный путь», так он, что ли, зовется? что-то в этом роде, – то как же тогда обозвать «Утиный суп»? [218]

– Горит! Горит!

Взволнованный голос за окном. Я вскочил на ноги. Кофейная чашка скатилась на пол и разбилась вдребезги.

Это не голос Дэвида. И не Клары.

Я подошел к окну, выглянул наружу.

Прямо подо мной, на тропе, идущей, огибая озеро, за виллой «Ротонда», сидели на корточках близнецы. Один держал в руке лупу, другой – улитку. Над дыркой в улиточьей раковине с шипением поднимался парок.

– Эй! – крикнул я.

Близнецы обернулись, испуганно и виновато, но, увидев, кто их окликнул, разулыбались.

– Здравствуйте, дядя Тед.

– Мы опыт ставим.

– Ну, вы бы лучше здесь его не ставили, – сказал я. Тот из двойняшек, что держал увеличительное стекло, нахмурился.

– Почему?

– А потому что… – Сразу отыскать благовидную причину мне не удалось. – Вдруг ваш брат Дэвид придет. Сами знаете, что он думает о тех, кто жесток с животными.

– Это ничего.

– Дэви где-то в лесу.

– Ушел с Кларой.

– Сто лет назад.

Сто лет назад? Сто? Я взглянул на часы. Десять минут четвертого.

Чтоб ты пропал, Тед, жирный буйвол. Чтоб ты пропал, тетеря сонная. Продрых целых сорок минут. Хотя, будь у тебя полная чашка крепкого кофе…

Я скатился по парадным ступенькам и, обогнув виллу, подошел к близнецам.

– Где!

– Что – где?

– Дэви и Клара. Куда они направились?

Оба пожали плечами:

– Мы не знаем.

И они указали за озеро:

– Туда куда-то. Может, нам пойти отыскать их следы, как вы думаете?

– Нет-нет. Оставайтесь здесь. Я просто хочу… догнать их. Нам надо поговорить.

– Ладно.

– Мы здесь останемся.

– Точно. Будем здесь.

– Вот прямо тут.

– На этом самом месте.

Я потопал вокруг озера, кляня по дороге свое старое ленивое тело. Вот об этом я и говорил. Энергия. Усилия. Куда все девается?

Я влачился по влажной, вонючей тине, заплетаясь ногами в стеблях солероса, клюквы, просвирника и калужницы. Впереди маячила рощица, по которой мы с Дэви гуляли в первый наш день. Воздух стал еще более влажным, парным, и тучи над головой сгустились, приобретя оттенок чернил, какими окружает себя перепуганная каракатица.

Войдя под деревья, я остановился, прислушиваясь. Жаворонки, зяблики, дрозды и мухи пищали, щебетали, пели и жужжали. Стайки комаров-дергунцов вились и попрыгивали в сумрачных зарослях. Я направился к самой темной и плотной части рощицы, стараясь передвигаться со всей бесшумностью, на какую способен грузный человек, идущий по усыпанной сухими сучьями и трескучей корой земле.

Где-то впереди послышался голос Дэвида, приглушенный, хрипловатый. Согнувшись в две погибели, я направился на него, высоко поднимая ноги и опуская их так мягко, как только мог. Потребные для этого усилия заставляли меня пыхтеть и отдуваться на манер парового катка. В бровях скапливался пот.

– Так что, понимаешь, дух должен отыскать путь вовнутрь, – услышал я объяснения Дэвида.

– Примерно так, как воздух? – спросила Клара.

Я остановился за кустом шиповника, вгляделся сквозь ветви. В середине тянувшейся от моего укрытия маленькой полянки, не превосходящей длиною долгой стойки коктейль-бара, прямо на земле сидели Дэвид и Клара. Клара располагалась ко мне боком, но лицо Дэвида я видел ясно. На Дэвиде были черные джинсы и белая футболка. Колени немного подтянуты вверх, ладонь лежит на плече Клары. Я старался дышать по возможности тише.

– Нет, не совсем как воздух. Ты ведь знаешь, наверное, о духе мужчины. Духе, который создает жизнь.

Клара хихикнула:

– Это ты про что… про сперму!

Капелька пота, скатившись, начала выедать мне глаз. Свет меркнул, воздух напитался электричеством до того, что покалывало кожу.

– Это не шутка, Клара. Если этот дух очень чист и свят, он способен сделать чистым и святым и человека, который его принимает.

Клара уставилась на него:

– Но ты же не собираешься…