Шрифт:
Я сглотнул. Это было не то, чего я ожидал. Совсем не то.
– Я все обдумал. Понимаешь, твои проблемы, те, с которыми я собираюсь помочь тебе справиться, они все вот здесь. – Дэвид пробежался пальцами по ее лицу. – Понимаешь, в обычном случае я просто ввел бы дух поглубже в тебя…
Я вдруг вспомнил разговор с Оливером за завтраком – насчет геморроя, – и у меня перехватило дыхание. Большая теплая капля плюхнулась мне на башку. Дьявол, подумал я. Какой-нибудь долбаный дикий голубь. Другая капля ударила по руке. Дождь.
– Но я понял, для тебя лучше всего, – продолжал Дэвид, – будет ввести дух сюда. – И он провел пальцем по губам Клары.
– Ты хочешь сказать, я должна это выпить! Дэвид вздохнул. Видно было, что наивность Клары ему никакого удовольствия не доставляет.
– Твой отец ведь все объяснил тебе, правда? Сказал, что я обладаю силой, которая исцеляет людей. Попросил довериться мне и сделать то, что я скажу, так?
Клара кивнула. Вид у нее был далеко не радостный.
– Чтобы ты восприняла этот дух, я должен дать тебе пососать меня, как любящая мать дает пососать грудь своему младенцу.
Клара не ответила.
– Думай о том, как чист дух жизни, который войдет в тебя и все поправит. Он исцелит твои глаза, твои зубы. Наполнит тебя силой и красотой.
– А какой он на вкус?
Замечательный ребенок. Я вдруг поймал себя на том, что она нравится мне все больше. Поэзия кроется в практических деталях.
– Такой, как все, что ты любишь. Как мед, как теплое сладкое молоко.
– Как анисовое семя?
– Если ты любишь анисовое семя, он будет на вкус, как анисовое семя.
– Ненавижу анисовое семя.
– Ну тогда вкус будет другим. Что тебе нравится больше всего?
– Вустерский соус [219] .
– М-м… – Дэвид помолчал. Гадал, наверное, насколько убедительно прозвучит заявление, будто поток его святого и чистого духа будет отдавать на вкус вустерским соусом. – Твой разум сам создаст любой нужный ему вкус, – вот все, что ему удалось придумать.
219
Пикантный соевый соус.
– Так он и выглядеть будет, как вустерский соус?
– Какая разница, как он будет выглядеть! – Дэвид начинал выходить из себя.
– Смотри, дождь начинается.
– Дождь – это хорошо. Он чистый, невинный и очень теплый.
Я немного протиснулся вперед, чтобы укрыться под кустом; плети ежевики злобно вцепились мне в волосы.
Дэвид справился с раздражением и заговорил спокойным, гипнотически воркующим тоном:
– Клара. Тебе велели верить мне, и ты мне веришь. Тебе сказали, что я помогу, и я помогу тебе. Я сейчас лягу – вот так, хорошо? Теперь я возьму твою руку и положу ее сюда, на мои джинсы, вот так.
– Что это?
– Ты знаешь, что это. Уж это-то ты должна знать? Просто подержи его, проникнись его теплом, твердостью. Отсюда и исходит дух. Да, так, правильно.
Тело Клары загораживало от меня подробности этой лесной сцены. Я видел лицо Дэвида, глядевшего на верхушки деревьев, видел, как внутри кроссовок поджимаются пальцы его ног. Видел плечи Клары и тыльные стороны ее рук. Где-то вдали раскатился гром, дождь ударил по листьям.
– Теперь, – сказал Дэвид, – просто расстегни там и… хорошо. Только помягче.
– Они что, все так выглядят?
– Ты уже видела раньше хотя бы один?
– Одна девочка в школе показала мне в журнале. Только на том не было этой свободной кожицы.
– ОЙ! ОСТОРОЖНЕЙ!
– Что я сделала? Что я сделала?
– Нет-нет. Все в порядке. Просто не будь такой резкой. Он страшно чувствительный, понимаешь. Да, так, легко и ласково.
– Какой он горячий.
– Верно. Так и есть. Очень горячий. Тепло исходит от духа, который принесет тебе благо и все поправит. Хорошо, теперь опусти голову.
– Мне не хочется…
– Клара… это же так просто…
– Да, но ты же им… – Что?
– Ты же им писаешь.
– Клара, пожалуйста! Он совершенно чист. Так чист, что способен очистить все твое тело. Ты должна доверять мне. Что скажет твой отец, услышав, что ты не смогла мне поверить?
– Ну тогда ладно…
Сквозь переплетение ветвей я увидел, как голова Клары пошла вниз, как Дэвид положил ей на затылок ладонь.
– Полегче, – сказал Дэвид. Полагаю, он с благодарностью думал о том, что зубы у девочки торчат наружу, а не вовнутрь.