Я сказал, что это странный вопрос, потому что нет никакой философии и у меня, но по другой причине. Нет у меня и никакой теологии.

Я не верю в верование. Я не верю в сомнение. Я верю в поиски, в исследование.

У меня есть образ жизни, но нет философии, и я не могу сказать: «То-то и то-то составляет мой катехизис».

И весь мой образ жизни прост, для него не требуется большого философствования. Он прост: научиться быть молчаливым, научиться наблюдать свои мысли - потому что, по мере того как ты становишься более и более наблюдающим мысли, мысли начинают исчезать. И приходит время, когда ты в состоянии не-ума - предельно бдительный, предельно осознанный, совершенно сознательный, но сознавать нечего, осознавать нечего. Ты просто осознан, просто сознателен.

Это самое ценное мгновение в жизни, потому что в жизни и существовании вся энергия движется по кругу. Когда твое сознание не может найти никакого объекта для осознания - а в этом смысл слова «объект»; это значит препятствие, преграда, помеха. Поэтому когда у твоего сознания ни в чем нет никакой помехи, и оно просто движется без ограничения, тогда оно обращается само на себя, потому что вещи в существовании движутся по кругу. Круг - это то, как движется энергия. А когда сознание начинает сознавать само себя, именно это я называю просветлением. Это простая вещь.

Философия - это большое слово. Я не люблю больших слов; они всегда фальшивы. Мой подход к жизни очень прост и прям: у меня нет никакой философии, у меня нет никакой теологии, у меня есть только методология. И имя этой методологии - медитация.

Поэтому никого не нужно обращать, так как у меня нет никакой религии. Ко мне могут приходить мусульмане, ко мне могут приходить индуисты, ко мне могут приходить евреи, ко мне могут приходить христиане - они и приходят ко мне - потому что я не требую никакого обращения.

Я учу простому методу, которым они могли бы узнать сам источник жизни - а знание его и есть божественность.

Любимый Ошо,

Тебя преследуют за твои идеи или действия?

Мои идеи и есть мои действия; в остальном я очень ленивый человек. Я говорил моим людям, что я проводник - это к просветлению для ленивых. Действие! Само это слово выводит меня из равновесия. Но идей достаточно; они сильнее любого действия. У меня есть только идеи, и меня преследуют за идеи.

Я никогда ничего не делал, хорошего или плохого, за что меня можно было бы осуждать или хвалить. Все, что я сделал в жизни, было направлено на то, чтобы найти истину в том, что касается этого мгновения, и сказать ее с силой, с ударением, с авторитетом моего собственного опыта.

И не думаю, что понадобится какое-либо действие. Эти мысли будут двигаться сами собой, от одного ума к другому, и создадут опасность, которой боятся политики. Эта опасность очень близка, потому что у них нет никаких идей, чтобы со мной спорить, - ни у политиков, ни у религиозных лидеров. В этом их слабость. Препятствование мне во въезде в их страны им не поможет: мои идеи туда все-таки доберутся. Если они могут попасть в Советский Союз, то могут попасть куда угодно без всяких трудностей. Мне могут воспрепятствовать, но моим идеям воспрепятствовать нельзя.

В Америке было одно судебное дело, в котором другая сторона хотела от меня денег, и судья решил, что я сделаю перевод по телефону. А теперь мне отказано во въезде в Америку на пять лет по решению федерального суда. Я сказал своему адвокату там:

– Спроси у судьи, запретили ли меня в Америке частично или полностью - потому что мой голос будет слышен в телефоне и фактически все дело в моем голосе. У меня ничего больше нет. Зачем препятствовать мне? Если по телефону я могу поговорить с американским адвокатом, какой смысл препятствовать мне?
– потому что я никогда ничего не делаю, кроме разговоров.

– Это очень важный пункт, - сказал адвокат. Но что еще я буду делать? Что еще я делал пять лет в Америке? Я просто говорю и ухожу в свою комнату.

Нет, у меня нет действий. Я не верю в действия, потому что любое действие становится каким-то образом насильственным. И если они так боятся даже моих идей... если бы были какие-то действия, тогда меня больше не потерпели бы среди живых.

Прямо сейчас меня не могут убить, потому что для этого нет совершенно никакой причины. Они могут попытаться - и именно это они делают - помешать моим идеям, достичь людей. Но это невозможно: у меня свои люди во всем мире. Идеи можно пересылать по-разному. Например, вот один из способов посылки идей - ваша газета пошлет мои идеи тысячам людей, которые, может быть, никогда не слышали обо мне. И, может быть, в некоторых это запустит процесс.

Любимый Ошо,

Когда я умру, сохранится ли моя индивидуальность?

Да, твоя индивидуальность сохраняется, но личность умирает - и ты должен понять разницу между ними.

Личность - это нечто, данное обществом, религией, образованием, профессией. У тебя есть определенная личность. Ее не станет, потому что это социальный продукт. Но ты родился с собственной индивидуальностью. В смерти ты возьмешь с собой свою индивидуальность. Все остальное, что ты заработал по пути, будет снова отнято; оно тебе не принадлежит. Твои степени, твои призы, награды, Нобелевские премии, престиж, репутация - все это будет отброшено. Это я называю личностью.