Он пришел, положил чемодан на пол, сел в кресло и закрыл глаза. Бернард Шоу спросил:

– В чем дело?

Врач приложил руку к сердцу, и Бернард Шоу сказал:

– Боже мой, у вас же сердечный приступ!

И он увидел... девяностолетний старик, три пролета ступенек, среди ночи, весь в поту...

И Бернард Шоу встал, стал обмахивать его веером, обмывать ему лицо холодной водой, дал ему выпить коньяку, потому что ночь была холодной, попытался, как только мог... укрыл его одеялом и совершенно забыл о собственном сердечном приступе, ради которого и вызвал врача.

Через час врачу стало лучше, и он сказал:

– Теперь я в порядке. Это был сильный сердечный приступ. Это случилось в третий раз и, как я подумал, в последний, но ты очень мне помог. А теперь дай мне гонорар.

Бернард Шоу сказал:

– Гонорар? Я носился вокруг тебя, приносил все необходимое и тебя обслуживал. Это ты должен дать мне гонорар.

– Чепуха. Все это было притворство. Я делаю это с каждым пациентом-сердечником - и это всегда работает. Они забывают свои сердечные приступы и начинают ухаживать за мной - девяностолетним стариком. Давай мне мои деньги. Прошло полночи, и мне пора домой, - и он взял гонорар.

И Бернард Шоу сказал:

– В этом что-то есть. Обычно я считал себя шутником, но этот врач тоже играет практические шутки. Он действительно меня вылечил.

Его сердце было в полном порядке. Он совершенно забыл о нем. Это было лишь небольшой болью, которая умножилась в его уме... страх сердечного приступа, идея сердечного приступа, идея смерти была многократно умножена.

Но это был действительно хороший врач. Он поднял на ноги Бернарда Шоу, получил все услуги, выпил хорошего коньяку, а в конце концов взял гонорар и пошел домой. И Бернард Шоу выглядел совершенно заинтригованным. «Этот человек говорит, что делает это с каждым сердечником и всегда добивается успеха. Только из-за возраста это ему так прекрасно удается. Каждый на моем месте забудет...

Любой другой врач стал бы делать из этого сложное явление, с уколами, лекарствами и отдыхом, сменой климата и круглосуточным дежурством медсестры. Но этот человек сделал все так легко и быстро, без всяких сложностей».

Я встречал всевозможные случаи, связанные с умом. Все, что им нужно, это очень сочувственный, дружеский, любящий подход, и в каждом случае необходимо уникальное лечение - потому что все, что делали с этим человеком, было обычным, общим, и постепенно этот пациент начал чувствовать, что добился успеха и победил все возможные виды медицины - аллопатию, гомеопатию, натуропатию, аюрведу, акупунктуру, акупрессуру, - всех возможных врачей, и все же никто не смог его излечить. Он начинает ощущать в этом отношении определенное эго: его болезнь - что-то особенное. Он хочет, чтобы его приняли как особенного. Это заменитель.

Это нужно понять: каждый хочет быть особенным, незаурядным - великим музыкантом, великим танцором, великим поэтом - но никому это не удается. Чтобы стать великим музыкантом, нужна долгая, тяжкая дисциплина.

Я знаю великого индийского музыканта, Вилайята Али-Хана, одного из лучших ситаристов мира. Он обычно начинал заниматься с самого раннего утра, около четырех часов, и продолжал до девяти или десяти - пять или шесть часов каждый день. Мы жили вместе. Однажды, сидя в саду, я спросил его:

– Теперь ты известен на весь мир; нужно ли продолжать заниматься?

– Ты не понимаешь, - сказал он.
– Если я не позанимаюсь один день, я сразу это увижу. Если я не позанимаюсь два дня, каждый, кто понимает музыку, это увидит. Если я не позанимаюсь три дня, это увидят даже те, кто не понимает музыки. Это такое тонкое явление, что нужно продолжать, чтобы оживлять его, жить им, идти в него глубже и глубже. Остановиться невозможно.

Музыка - это тяжкая дисциплина, так же как и скульптура... любая творческая деятельность. Но чтобы иметь особенную болезнь, никакой дисциплины не нужно. Ее может иметь каждый, и заимев ее, каждый может стать особенным. И ты можешь увидеть, как это явление происходит во многом. Мы видели, как хиппи входят в моду и исчезают. Почему это привлекало молодежь? Они выглядели особенными - а на самом деле они были неудачниками, больными; они были эскапистами.

Именно в этом точный смысл слова «хиппи» - тот, кто показал бедра (Hips) и убежал от проблем жизни. Своими длинными волосами, своим странным образом жизни - фактически, грязным образом жизни, негигиеничным... потому что все они поначалу происходили из христианских домов, где их учили: «Чистота соседствует с Богом» - они хотели отрицать Бога, но где найти Бога? Ты можешь быть нечистым, можешь доказать, что грязь - твой образ жизни; если чистота была путем старого поколения, тогда грязь будет путем молодого. Оставаясь грязными, они отрицают Бога. И, несомненно, если бы и был какой-то Бог, он не стал бы соседствовать с хиппи - хиппи воняют.

Теперь есть панки... Я видел их фотографии. Они стригут волосы... половину волос стригут, а половину красят в зеленый, красный цвет. Половину усов сбривают, а половину красят. Они просто пытаются таким инфантильным образом состязаться с Микеланджело, Леонардо да Винчи, Шекспиром, Байроном, Ван Гогом, Пикассо.

В этих людях следует видеть не что иное, как желание признания - «Вот он я!», а никто не обращает внимания. Что-то нужно сделать, людей нужно принудить обратить внимание. И если мимо тебя пройдет кто-то, у кого половина волос обрита, а половина покрашена в зеленый цвет, не оглянуться на него будет трудно. В этом весь смысл слова «уважение» (Respect): респект, повторный взгляд, а именно этого и добивался этот бедняга - уважения. Куда бы он ни пришел, он везде будет выделяться.