— Прошу прощения, — сказал Харри. — Я думал, что место свободно.

— Козел! — буркнул «гитлер».

Выглядывавший из камуфляжной куртки бритый череп повернулся к Харри.

— Совершенно верно, — сказал Харри. — А еще урод. Мусор. Или «дядя». Нет, это, кажется, слишком вежливо. Как насчет слова «коп» — оно вроде понятно всем.

— Мы тебя чем-то обижаем, или?.. — спросила «шинель».

— Да, обижаете, — ответил Харри. — Долго уже обижаете. Передай привет Принцу и скажи ему, что Холе пришел и принес с собой неприятности. От Холе Принцу, поняли, нет?

«Камуфляжная куртка» смотрела, открыв рот и хлопая глазами. Потом «шинель» раскрыла пасть с редкими зубами и засмеялась, брызжа слюной.

— Ты, что ли, про Хокона Магнуса говоришь? — спросила «шинель»; «камуфляжная куртка» поняла его юмор и тоже заржала.

— Так, — сказал Харри. — Если вы просто рядовые, вы, конечно, не знаете, кто такой Принц. Тогда передайте сообщение своим командирам. Надеюсь, что пицца вкусная, ребята.

Чувствуя на спине их взгляды, Харри вернулся к своему столику. Халворсен замер с огромным куском пиццы в руке.

— Доедай быстрее, — сказал ему Харри. — И сваливаем, пока я снова не вляпался в очередное дерьмо.

Этот весенний вечер был жарче всех предыдущих. Окно в машине Харри было открыто, и ветерок нежно гладил его по лицу и волосам. Отсюда можно было увидеть Осло — фьорд с его островками, рассыпанными, будто бурые ракушки. Первый в этом году белый парус скользил к берегу. Два оленя мочились у края дороги, рядом с красным автобусом, с крыши которого из динамиков гремело: «Won't — you — be my lover…» [48]

Пожилая женщина в спортивных штанах и завязанной на поясе куртке трусцой бежала по дороге с блаженной усталой улыбкой.

Харри остановился возле дома Ракели. Ему не хотелось заезжать во двор, он даже не знал почему — может, ему просто не хотелось вторгаться на ее территорию. Смешно, конечно, — он ведь и так придет незваным и нежданным.

Когда он уже подходил к крыльцу, вдруг запищал мобильный телефон. Звонил Халворсен, который только что закончил свои поиски в Архиве государственных изменников.

— Ничего, — сказал он. — Если Даниель Гюдесон и вправду еще жив, то за измену родине его не судили.

— А Сигне Юль?

— Ей дали год тюрьмы.

— Но в тюрьме она не сидела. Еще что-нибудь интересное есть?

— Не-а. И сейчас меня, наверное, выставят отсюда, потому что им пора закрываться.

— Иди домой и ложись спать. Утро вечера мудренее.

Харри подошел к лестнице и уже собрался взлететь по ней одним прыжком, когда вдруг открылась дверь. Харри замер. На пороге стояла Ракель — в шерстяном свитере и синих джинсах, со взъерошенными волосами и еще более бледным лицом, чем обычно. Харри посмотрел ей в глаза, пытаясь увидеть в них хоть какой-то признак того, что Ракель рада этой встрече. Но не увидел. Однако не увидел он в них и той дежурной вежливости, которой больше всего боялся. В ее взгляде не было ничего вообще.

— Я услышала, кто-то разговаривает на улице, — объяснила Ракель. — Заходи.

В гостиной сидел Олег в пижаме и смотрел телевизор.

— Привет, неудачник, — крикнул ему Харри. — Не пора потренироваться в тетрис?

Олег шмыгнул носом, но ничего не ответил.

— Постоянно забываю, что дети не понимают иронии, — сказал Харри Ракели.

— Где ты был? — сурово спросил Олег.

— Был? — Харри немного растерялся. — Что ты имеешь в виду?

Олег пожал плечами.

— Кофе будешь? — спросила Ракель.

Харри кивнул.

Пока Ракель возилась на кухне (на это ушло много времени), Харри с Олегом сидели в комнате и молча смотрели, как причудливые гну скитаются по пустыне Калахари (на это тоже ушло много времени).

— Пятьдесят шесть тысяч, — наконец выдал Олег.

— Да ты что? — сказал Харри.

— Я занимаю первое место в таблице рекордов!

— А ну-ка принеси!

Олег вскочил и побежал искать «геймбой». Тут Ракель принесла кофе и села напротив Харри. Он дотянулся до пульта и убавил звук телевизора. Молчание нарушила Ракель:

— Чем собираешься заняться на семнадцатое мая?

— Работой. Но если ты хочешь куда-нибудь меня пригласить, я сделаю все возможное и невозможное…

Она засмеялась и замахала руками:

— Извини, я просто искала тему для разговора. Поговорим о чем-нибудь другом?

— Мне сказали, ты болеешь? — сказал Харри.

— Это долгая история.

— У тебя все такие.

— А почему ты вернулся?

— Из-за Браннхёуга. С которым я, как ни странно, сидел и беседовал в этой вот комнате.