— Ты танцуешь, Харри?

— По-моему, я только что минут десять говорил, как я ненавижу танцы.

Она снова склонила голову набок.

— Я спрашиваю, не потанцуешь ли ты со мной?

— Под эту музыку?

Из динамиков лилась вязкая как сироп саксофонная вариация мелодии «Let it Be».

— Думаю, ты выдержишь. Считай, это для разогрева — перед танцем с Линдой.

Она мягко положила руку ему на плечо.

— Мы флиртуем? — спросил Харри.

— Что, инспектор?

— Прошу прощения, но я туго понимаю скрытые намеки, поэтому и спрашиваю: это флирт?

— Я об этом никогда не задумываюсь.

Харри положил руку ей на талию и неуверенно шагнул на танцпол.

— Такое ощущение, как будто теряешь девственность, — сказал он. — Но это неизбежно: рано или поздно это приходится делать каждому норвежцу.

— Что ты имеешь в виду? — рассмеялась она.

— Я имею в виду: танцевать с коллегой на корпоративной вечеринке.

— Я тебя не заставляю.

Харри улыбнулся. Да даже если бы сейчас на гавайских гитарах играли «Танец маленьких утят» задом наперед, он полжизни отдал бы за этот танец.

— Подожди, что это у тебя?

— Это не пистолет, это я так рад тебя видеть. Секундочку…

Харри отстегнул от пояса мобильный телефон, отпустил Ракель, и та отошла обратно к динамику. Когда Харри вернулся к ней, она протянула к нему руки.

— Надеюсь, за нами тут никто не подглядывает, — сказал Харри. И хотя Ракель уже сто раз слышала эту затрепанную полицейскую остроту, она тихо засмеялась в ответ.

Эллен не вешала трубку, пока соединение не прекратилось. Харри не отвечал. Потом она набрала его номер снова. Эллен стояла у окна и смотрела на улицу. Никакой машины не было. Конечно, не было, просто ей сейчас всюду мерещилась опасность. Том, наверное, едет домой, скоро ляжет в свою постель. Или не в свою.

После трех неудачных попыток дозвониться Харри Эллен решила набрать номер Кима. Голос у него был усталый.

— Я отпустил машину только в семь вечера, — пожаловался Ким. — Двадцать часов разъезжал по городу.

— Сейчас только ополоснусь и приду, — сказала Эллен. — Просто хотела узнать, дома ли ты.

— Какой-то у тебя странный голос. Что-то случилось?

— Нет, ничего. Я подойду минут через сорок пять. Кстати, не одолжишь мне свой телефон? До завтра.

— А ты не заскочишь по дороге в «Севен-элевен» на Мерквейен за сигаретами?

— Хорошо. Я вызову такси.

— Зачем еще?

— Потом объясню.

— Знаешь, сегодня уже суббота? Даже и не пытайся дозвониться до центрального таксопарка. Да можно сюда добежать за четыре минуты.

Эллен колебалась.

— Послушай, — сказала она.

— Что?

— Ты меня любишь?

Он тихо засмеялся, и Эллен представила себе его полуприкрытые сонные глаза и тощее, измученное тело под одеялом в убогой квартирке на Хельгесенсгате. Там прекрасный вид на реку Акерсельву. И все остальное тоже прекрасно. На мгновение Эллен почти забыла про Тома Волера. Почти.

— Сверре!

Мать Сверре Ульсена стояла под лестницей и вопила во всю мочь. Она всегда так кричала, сколько себя помнила.

— Сверре! Тебя к телефону!

Так орут, когда зовут на помощь — если тонут или еще что-нибудь в этом роде.

— Сейчас возьму, мама!

Сверре вскочил с постели, взял свой радиотелефон и дождался щелчка — мать положила трубку в той комнате.

— Алло?

— Это я.

Слышно было, как на том конце поет Принс. Как всегда.

— Я так и думал.

— Почему?

Вопрос прозвучал резко. Так резко, что Сверре приготовился защищаться — как будто это он должен деньги и все никак не отдает их.

— Ну, ты ведь звонишь, потому что получил мое сообщение? — ответил Сверре.

— Я звоню, потому что просмотрел список принятых вызовов на моем мобильнике. И сегодня ты разговаривал с кем-то в двадцать тридцать. О каком сообщении ты там болтаешь?

— Про наш уговор. Я же в доле, и ты обещал…

— С кем ты разговаривал?

— А? Ну, там была женщина, на автоответчике. Робкая такая, твоя новая?

Ответа не последовало. Только тихое пение Принса: «You sexy motherfucker…» Вдруг музыка прекратилась.

— Скажи мне точно, что ты говорил.

— Я просто сказал, что…

— Нет! Точно. Слово в слово.

Сверре воспроизвел свои слова так точно, как только смог.

— Так и думал, что что-нибудь такое произойдет, — сказал Принц. — Ты сам не понял, как заложил всех нас, Ульсен. Если мы сейчас же не ликвидируем эту утечку, нам всем крышка. Ты понял?

Сверре Ульсен не понял ничего.