Но ведь мать, бабушка. Значит должна смириться с явлением внука - не чужая же.

Легко говорить, можно представлять и радоваться буйности своего воображения, тому, что хоть в нем все идеально и замечательно, но иллюзии увлекали Ярославу, а Татьяна уже смотрела на мир другими глазами и понимала, что ни черта! Ее Алекс вычеркнет легко - ребенка нет. К матери ехать нельзя, а здесь, одной, на гроши декретных и пособий ей с малышом не протянуть. Вернее протянуть - ноги. Конечно, есть сертификат, но куда она его? Куда с ребенком? Из общаги попрут точно. Уже косятся, уже комендант предупредила - не детский сад здесь.

А роды? У Веры подруга недавно родила, страстей нарассказывала таких, что и на учет вставать не хочется, а рожать жгучее желание где угодно, только не в роддоме.

Слава вздохнула и вздрогнула от звука открывшихся дверей. И застыла, почувствовав знакомый запах дорогого мужского парфюма, что проник в комнату вместе с посетителем.

"Нашел", - екнуло сердце и, даже повернуться было страшно.

Леший смотрел на фигурку у окна и невольно улыбался, ощущая, как

Ярослава сжалась от неожиданности его явления. "Неожиданность" - уже смешно. Глупенькая. Она так и осталась глупенькой идеалисткой.

Только она могла подумать, что Леший ее не найдет, отпустит, только ей в голову могло прийти так "хорошо" замести следы.

Постоял, давая ей возможность прийти в себя и подошел, прислонился к стене у окна, поглядывая на убогий пейзаж за стеклом.

А что в комнате, что за ней - прелесть серости и помпезной убогости.

Слава повернулась к нему, чуть отступив, уставилась настороженно, так, что движение сделай в ее сторону - сбежит, заистерит. Алекс не пошевелился - смотрел внимательно и спокойно:

–  Здравствуй, - бросил, разглядывая уже видный, выступающий вперед животик.
– Шевелится?

–  Что?

–  Не "что" - кто. Ребенок.

–  Даа… - немного растерялась девушка.

–  Мальчик?

–  Мальчик.

Леший кивнул: ну и что хотела? Чтобы мой ребенок жил в этом антураже серости? Чтоб видел плебейство и вырос плебеем?

–  Зачем ты приехал?

Типичный вопрос для Ярославы: глупый и риторический в своей глупости. Но мужчина даже бровью не повел, настроился изначально быть мягким. Тупым и тем понятным девушке.

–  Мне кажется, наши отношения с самого начала не правильно складывались.

–  Только сейчас понял?

Леший подвигал челюстью, соображая где взять терпения на развитие сюжета беседы, что как и предполагал, скатывается в "разбор полетов" без доли рационального зерна, но зато по всем канонам семейных сцен быдла.

И решил пресечь их в корне - понял, что не выдержит.

–  Выслушай меня для начала, - расстегнул плащ и скинув его на спинку стула, сел, кивнув девушке на диван.
– Сядь, пожалуйста.

Слава села, поглядывая на невозмутимого Лешего, как на свой окончательный вердикт. Папки в его руке говорили о многом. Очередной контракт, очередное вынуждение и принуждение. Очередная ловушка для глупой крольчихи. И ведь не выпустит!

Ну, почему он такой?

–  Если б ты пришел иначе, если б…

–  А я и пришел "иначе", - улыбнулся ей мягко и успокаивающе.
– Не нужно нервничать, Ярослава. Мне известно больше недели, где ты.

Внизу, как ты понимаешь, Штольц, охрана. Я в любой момент мог вернуть тебя обратно, и согласись, имею право, как отец ребенка, как человек, которому не ты безразлична. Да, так случилось, что ты мне нужна, - признался и тем еще больше насторожил девушку. Она сидела, смотрела на него веря и не веря, и понимала одно, то что вопреки всему она скучала по нему, она хотела его видеть, ждала.

–  Я не настаивал, не проявлялся. Потому что виноват, и признаю это, как признаю твою свободу выбора, - посмотрел на нее прямо и настолько честно, что Ярослава поверила. Практика Лешего не подвела

–  и по взгляду девушки можно было понять - ход сделан верный. Дальше проще - нажать сильно и постепенно отпускать, уменьшая давление, желательно резко. На этом контрасте человек легко идет наповоду собеседника. И тот получает, что желает.

–  Ты ведь понимаешь, Ярослава, что я не мог тебя не найти. Ты не просто сбежала, ты прихватила мою собственность: колечко и браслет.

Была бы ты мне безразлична, я бы объявил о пропаже, тебя бы взяли. Я бы естественно, сделал все, чтобы тебя закрыли года на два. Камеру понятно, тебе бы предоставили самую комфортабельную, и передачки бы получала. А как родился ребенок, я бы его забрал и наша с тобой история на этом бы закончилась. Сына, понятно, ты бы никогда не увидела, а настаивала бы, сделала бы хуже себе. И это лишь один из вариантов развития событий.

Слава заледенела, понимая, что Леший спокойно может устроить ей и не такое.