–  Но я говорю тебе это не для того чтобы испугать, и не для того, чтобы ты оценила степень моего благородства. Все проще: я буду откровенен - я привязался к тебе, я хочу видеть, как растет наш сын.

/Наш/. Поэтому предлагаю компромисс. Ты возвращаешься добровольно и становишься официальной гувернанткой ребенка, - подал ей папку и, как и думал, девушка ее откинула не глядя.
– Второй вариант: мы заключаем договор о взаимовыгодном сотрудничестве. И начинаем все сначала. Пытаемся наладить наши отношения ради сына.

Подал вторую папку:

–  Права на ребенка полностью закреплены за тобой, то есть, я его не отберу у тебя. Но в ответ ты будешь жить со мной, и я буду принимать участие в воспитании и жизни сына. Заметь - участие, а не довлеющие руководство над тобой и малышом.

Разговор о контрактах по воспитанию ребенка ей казался кощунственным и серьезно покоробил бы… полгода назад. Но сейчас она понимала, что Алекс действительно проявил благородство в той степени, в какой вообще способен понимать суть и смысл этого слова.

Она прочла сухие фразы договора и задумчиво уставилась на мужчину.

Фактически он предложил ей брак, гражданский союз. А это очень много, - оценила, уже зная мужчину, понимая его.

Сейчас она прекрасно осознавала, что ее ждет, как прекрасно понимала, что предложенный Лешим вариант оптимальный, если закрыть глаза на цинизм ситуации в целом. Спорить, идти поперек Алекса, все равно, что лечь под танк. Увы, она не герой панфиловец, да и рисковать ребенком не может.

Нет, никогда Лешинский не изменится, но то, что он приехал за ней, то, что просит, а не требует, не принуждает, говорило о том, что тонкие места у этого "броненосца" все же есть. Может, стоит попробовать и действительно начать все сначала? Но уже без наивных иллюзий? Сейчас ей казалось, она достаточно повзрослела, чтобы попытаться построить. Тем более и Алекс желает того же.

–  Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу дать тебе большего, - расценил ее задумчивое молчание, как вынуждение.
– Мы никогда не сможем стать мужем и женой. Конечно, я мог сказать тебе другое, но это были бы лишь пустые слова, ложь, а я говорю тебе правду.

"Оцени, да?"

Слава молчала, разглядывая его: хватит ли у нее сил на второй раунд с этим элитным зверем? Ведь теперь она знает, что, входя в его мир - клетку, ей придется оставить за ней очень многое, в частности веру в светлое, надежду на то, что в жизни еще что-то значит не только голый расчет, но и любовь.

А выбора нет. Чтобы он не говорил, как мягко не стелил - от него ней уйти.

Да и признаться, не хочется. Алекс будет хорошим отцом, только он сможет дать ребенку иммунитет против жестокости мира, а она даст тепло и понимание. Если сын вырастит вобрав лучшее от отца и матери, то пожалуй не такая она "некчемуха". Ведь в таком случае, Лешинский

–  младший станет тем, кто будет не похож на других что в среде

Алекса, что в среде Ярославы. И может быть станет тем, кто что-то изменит в принципе.

Расмумс конечно сволочь, но сказал верно: "система - это люди, смени людей, изменишь систему". Она заложит "мину" в эту систему.

–  Если тебя третирует судьба твоих подруг, то повторяю, я всего лишь воспользовался случайно полученной информацией, не больше. Я не знаю ни что, ни как, ни кто. И как бы там не было, нужно подумать о нашем будущем, о будущем нашего ребенка. Согласен, я не рождественский ангел, но признайся себе - ты тоже далеко не совершенство. Однако так сложилось, что нам придется смиряться с некоторыми особенностями наших характеров. Мы связаны сильнее и крепче, чем это предполагалось. И я лично тому рад.

"А ведь он мог попросту забыть и вычеркнуть меня и сына", - подумала Ярослава, успокаивая себя. Последний аргумент решил дело.

Она вытащила ручку из паза папки, подписала документ. Захлопнула папку и уставилась на Лешего.

Ничего, потягаемся. Теперь почти на равных.

Главное не переоценить свои силы и возможности, как переоценила в прошлый раз.

Алекс улыбнулся и протянул руку. Ладонь осторожно легла на живот

Ярославы:

–  Он, правда, уже шевелиться?
– спросил шепотом, разглядывая ее словно очень, очень соскучился. Она не поверила ему и на грамм, но не оттолкнула - улыбнулась в ответ:

–  Да.

Улыбка Ярославы чем-то неуловимо напомнила мужчине улыбку Ирмы.

Но он не насторожился и не опечалился - наоборот порадовался.

Ярослава не Ирма и никогда ею не станет, даже если что-то вздумает перенять. Эта девочка, как хорошее вино, с годами будет лишь крепче и сногсшибательнее, и стоить будет больше.

Малышка Ярослава взрослеет, значит, в ближайшие годы Алекс не заскучает. Да, придется быть начеку, но и это хорошо. Он нашел себе достойную пару и как только девушка "оперится" они еще поиграют вдвоем, устроив неплохие партии в две руки.