К ней подсела Люба и больше никто:

–  Привет, - сказала вяло.
– Сегодня опять к Ларисе пойдем. Ты идешь?

–  Нет, - мотнула головой.

Идти к Ларисе было страшно. Ярослава не знала, как себя вести с ней, что говорить, и хоть понимала - надо, не могла пересилить себя.

–  Как же? Ты же самая близкая подруга?

–  Какая она подруга?!
– услышав Любу, тут же взвилась Марина.

–  Трусиха и предатель!

–  Кого я предала?!
– вскинулась Слава.

–  Ой, девочки, ну чего вы опять? Ну, хватит, а?
– поморщилась

Люба.

–  Серьезно, девчонки, не лайтесь и так паршиво. Смотрите, что делается? Среди бела дня хватают, увозят, - сказала Инна.

–  Откуда знаешь, что увозят?
– поинтересовалась Суздалева.

–  Милиция. Тебя не вызывали?

–  Еще вызовут!
– с угрозой, будто она преступница, кинула

Васнецова.

–  Что ты ко мне привязалась?! Я что ли Ларису увезла и искалечила?!

–  Ты дала ее искалечить! Подруга называется!

–  Ну, девочки, - сморщилась Люба плаксиво.
– Сил нет вас слушать!

–  Марин, правда, чего ты как с цепи сорвалась? Причем тут

Славка? Что ты на нее кидаешься?
– спросила Света.

–  Потому что она виноват, она ее оставила! Это ясно, ясно!

–  Ладно, я в туалет пойду, а ты нет, я там утоплюсь - ты виновата будешь, - проворчала Гнездевич.
– Нашла крайнюю.

–  Суть-то страшнее, девочки, - поежилась Инна.
– Я вчера со следователем беседовала. Выяснилось, что третий случай у них такой за год. Был человек и нет - исчез. Потом находятся черт знает где, ничего сказать не могут, улик никаких, свидетелей тоже, а картина преступления одна.

–  Это что, маньяки, что ли объявились?

–  Бог его знает.

–  Рядом с институтом?

–  Жуть!

–  А куда милиция смотрит?

–  Куда придется.

–  Говорит же - свидетелей ноль и потерпевшие молчат. Значит

"глухарь".

–  Но это же не правильно!

–  У меня предложение, давайте свое расследование проведем, - влезла Люба.

–  Как?
– сердито глянула на нее Марина.
– У нас один свидетель

–  вон, - кивнула на Ярославу.

–  Да не видела я ничего!!
– закричала девушка, сорвавшись.

–  А чего тогда истеришь? Чего нервничаешь? С Ларкой даже видеться не захотела - убежала. Значит, чуешь свою вину!

–  Да пошла ты, Васнецова, знаешь куда?!

–  Сама туда иди, а еще лучше, куда Ларису отправила!

–  Ну, что вы делаете?!
– всхлипнула Люба.
– Это же невыносимо!

Ярослава схватила сумку, конспекты и ушла наверх, села за пустующий стол.

Подругам это очень не понравилось и они не подошли к ней до конца занятий, и в кафе, как обычно не потянули.

В цель Люба попала - невыносимо.

Ярослава все больше хотела просто скончаться.

Домой вернулась, надеясь, что появиться Гриша, но его будто вовсе в ее жизни не было.

Она посидела на скамейке, вспоминая прошедшие дни, те злосчастные выходные, и все сильнее понимала Марину. Все больше сживалась с виной и ненавистью к себе. Она ведь поняла, что что-то не так сразу, еще в кафе тогда, но отмахнулась. И вечером - отмахнулась, ночью забыла, в субботу не вспомнила, внимания даже не обратила, что

Лариса на занятия не пришла.

А если бы тогда, у "Робинзона" она забила тревогу? Если бы позвонила в милицию? Если бы подняла подруг, Диму, родителей Ларисы?

Наверное, нет, наверняка, она бы был спасена. Ее бы нашли, объявили бы операцию "перехват" и взяли маньяков с поличным.

Нет, ерунда. Кого бы милиция ловила? Они в воскресенье, через два дня после пропажи заявление от родителей не приняли, а Ярославу в пятницу просто бы послали.

А если бы нет?

Девушка качнула головой и пошла домой. Закинула конспекты на диван, послонялась, постояла у холодильника и, узрев торт, который так и стоял не открытым, решительно вытащила его. Сунула в пакет, присовокупила бананы и решительно двинулась в больницу к подруге.

Кто бы, что не говорил, чтобы не думал, как бы Ярослава себя не чувствовала, а дружбу никто не отнимал и долг подруги остается долгом подруги.

В больнице, у палаты ее перехватил мужчина в гражданском, с накинутом на плечи халате. Показал корочки, спросил, кто такая и, увлек в какой-то кабинет, где долго и нудно выспрашивал и выпытывал что да как. Ярослав терпеливо отвечала, в тысячный раз пересказывая произошедшее в пятницу.

Расстались они с обоюдным недовольством. В его девушка узрела продолжение обвинений Марины, а он в ее - неверие в возможности доблестной милиции.