Убийство смахивало на элементарную бытовуху. Встретились, поспорили; может, научные споры вели. Не сошлись во взглядах. Ну, оппонент и привел последний веский довод. А хрен их знает, как они научные споры решают!

– Квартиры сегодня добейте, - сказал он подошедшему Примусу.
– Не нравится мне эта мокруха. Вы не смотрите, что начальство вокруг не суетится, мнится мне, что до них просто еще не дошло. А когда дойдет, они сразу ведь крайних найдут, и гадать не стоит, кто этими крайними будет. Усек?

– Усек, - уныло сказал Примус.
– А может, я в институт съезжу? Ну, с сотрудниками поговорю, личное дело полистаю.

– Воскресенье сегодня, - объяснил Нечаев.
– Ты думаешь, тамошнее начальство по случаю кончины Медника на работу выйдет? В понедельник и поедешь, когда рабочий день будет.

Нечаев как в воду глядел - в понедельник начальство проснулось.

Следственно-оперативную группу, выезжавшую на место преступления, собрали у заместителя областного прокурора Кураева. Поскольку подробностей никто не знал, начальство внимательно слушало следователя, докладывавшего обстоятельства дела. Молодому районному следователю не часто приходилось участвовать в таких посиделках, поэтому он был взволнован и докладывал обстоятельства дела так, словно доказывал какую-то математическую теорему у школьной доски. Кураев, постукивая карандашиком об стол, слушал его и кивал лобастой головой, а по глазам видно было, что занимает его в эти минуты совсем другое.

– Несмотря на мои требования, - сказал следователь в заключение, - работники уголовного розыска поквартирный обход так и не завершили.

И с вызовом посмотрел на Нечаева: что, съел? Кураев недовольно посмотрел на начальника убойного отдела.

– Как же так?
– сказал он.
– Сергей Иванович…

– Товарищ не в курсе, - сказал Нечаев.
– Он уехал, а мы там еще четыре часа корячились. Только два адреса не отработали, и то по уважительной причине - хозяев дома не было. А рапорт для следователя я уже написал, - и передал порозовевшему следователю рапорт о проделанной работе.

– Что же вы, Саша, - с упреком сказал Кураев.
– Не разобрались до конца, а уже постукиваете на товарищей. Нехорошо. Вы должны с уголовным розыском в контакте работать. Характеристики из института на потерпевшего запросили?

– Запросил, - вздохнул следователь.
– И с утра туда звонил. Он уже два месяца как у них не работает. Уволили по собственному желанию.

– Почему?
– карандаш стукнул о стол.

– Выясняем, - вздохнул следователь и беспомощно глянул на Нечаева.

– Сегодня все выясним, - встрял Нечаев.
– Я с утра своего оперуполномоченного в институт послал. Он и документы необходимые возьмет, и с людьми побеседует.

– Не торопитесь, - с упреком сказал заместитель областного прокурора.

– Так ведь выходные были, - Нечаев сказал это по инерции.
– Институт не работал.

Слова эти пахли оправданием, а начальство оправдывающихся подчиненных не любит, это уже давно подмечено. Начальство любит заниматься демагогией. Заместитель прокурора прямым начальником Нечаева не был, но ведь служба такая, огребешь и от дальнего, поэтому Нечаев даже не удивился, когда Кураев сказал:

– А вот преступники у нас работают без выходных!

Ну, и какого черта он это сказал? У сотрудников убойного отдела с выходными тоже негусто. За последние два месяца у Нечаева выдался всего один выходной, да и выспаться не удавалось - жестко спать на кабинетных стульях, а на столе еще неудобнее.

– И какие соображения у нас есть?

Следователь встал. Ну, как же, главный организатор расследования преступлений! Нечаев внимательно ждал соображений следователя.

– Намечено несколько версий, - сказал он.
– Возможно, что убийство совершено неизвестными лицами при их попытке ограбить квартиру гражданина Медника. Вторая версия: Медник был убит недоброжелателями на почве сложившихся неприязненных отношений. Третья версия…

– Погоди, не тарахти, Шурик, - недовольно сказал заместитель прокурора.
– Какие здесь версии выдвинуть, я сам сказать могу. Ты лучше скажи, что именно говорит за возможность той или иной версии?

– Я только набросал общие версии, - еще гуще покраснел следователь.
– А к какой из них надо более склоняться, покажет расследование.

– Ты присядь, - повелел Кураев.
– Ты у нас сотрудник молодой, перспективный, тебе, как говаривал вождь мирового пролетариата, еще учиться и учиться. Не возражаешь, если мы сейчас старого зубра попытаем? Сергей Иванович, у тебя есть соображения?

Нечаев встал.

– Небольшие соображения есть, - сказал он.
– Жрать у этого самого Медника нечего было, а на кухонном столе бутылочка коньяка стоимостью в половину моей месячной зарплаты, бастурма, колбаска сырокопченая, лимончик под коньяк. Я так полагаю, что все это гость принес. Сели они на кухне, выпили, добавили, само собой, у них научный диспут завязался, ну и закончился он победой более остро атакующей стороны. Там на стопках и на тарелках мы отпечатки пальцев нашли, мы их через нашу картотеку пропустим. Надежд, конечно, мало, что собутыльник у нас засветился - не тот контингент. Но чем черт не шутит! Полагаю, что нож этот принадлежит убиенному. Интеллигентные люди с собой такие ножи не таскают, за одно ношение его можно срок получить, думается, что он использовал подручные средства. Да и убийство, скорее всего, произошло спонтанно, не хотел наш неведомый злоумышленник своего оппонента жизни лишать.