Шрифт:
Боуги отпрянул от раны. Он боялся самого себя. Джек или не знал, что происходит с ним, или не обращал на это никакого внимания. Он кричал хриплым голосом:
– Я заметил песок! Все команды, все крылья, выходите на меня! Мы выступаем!
Боуги решил, что судьба Джека все еще была очень спорной, и позволил своим ресничкам устремиться к жизни.
Глава 21
Элибер проснулась от ужаса. Она кричала во сне. Простыни были скомканы и мокры от пота. Она дрожала. Ей казалось, что ее горло расцарапано черной волной страха. Она поняла все.
– О Боже мой! Это Джек!
Она отбросила в сторону скомканные простыни и в кромешной темноте выбралась из постели. Времени не было. Ей нельзя было терять ни секунды. Она схватила видеотелефон и попыталась связаться с Калином. Элибер молила Бога, чтобы святой сразу же ответил.
Была полночь. Но все-таки священник ответил на второй звонок. На экране обозначился угол комнаты для медитаций. Глаза Его Святейшества были усталыми. Вероятно, он работал допоздна.
– Элибер? В чем дело?
– Это Джек. Я знаю. О Боже! – она лихорадочно вскочила на ноги.
– Где он?
– Я не знаю! Где-то воюет. Но я чувствую, что он умирает... или уже умер.
Калин закрыл глаза, а потом снова посмотрел на нее:
– Он солдат, дорогая. И он знает, на что идет.
– Он не должен! Нет! Еще не время! Он не может умереть без меня!
– Чего ты от меня хочешь?
Надежда сразу заполнила Элибер. Ведь Калин не сказал ей, что не может ничем помочь. Она отбросила с лица взлохмаченные волосы.
– А что ты можешь сделать? Он моргнул:
– Может быть, нам помолиться вместе?
– Но я неверующая.
Он снова закрыл глаза, а потом пристально посмотрел на нее.
– Я беспомощен, Элибер. Может быть, если бы я был с ним... но то, о чем ты просишь сейчас, за пределами моих возможностей.
– Но ведь я могу тебе помочь!
– В таком случае ты должна быть рядом со мной. У нас еще есть время?
– Я не знаю, но все-таки это лучше, чем ничего. Я сейчас выйду.
Экран погас. Калин откинулся на спинку кресла. Почти все ночи он проводил в своей комнате для медитаций. Он ни о чем не беспокоился. Только размышлял. А когда приходило время спать, впадал в легкий транс. _3_н_а_л ли он? – постоянно спрашивал он себя. Некоторые миссионеры говорили, что он _з_н_а_л. Но были и другие. Те думали иначе. Это они распространяли слухи о том, что Динаро дезертировал. Конечно, Калин и сам понимал, что в любой момент может случиться беда. Ничего другого от Динаро нельзя было ожидать. Так что разумнее всего было быть начеку.
Были и другие. Те говорили, что то, что произошло, то уже произошло. Так зачем задавать вопросы? Нужно принять все как есть.
Калин потер руками виски и подумал, что он предпочел бы присоединиться к той последней группе. Он знал, что здорово ошибался, разговаривая с Элибер. Но он не знал, что это была за ошибка: преднамеренная или сознательная? У него было ощущение того, что ои сможет спасти друга. Вероятно, это так. Но что сделано, то сделано. Калин снова погрузился в транс. Ему показалось, что прошел один миг, когда сонный взъерошенный Джонатан привел в комнату Элибер.
На ней был битийский кафтан – серебряный с голубой прошвой. Волосы тугим узлом лежали на затылке. Элибер вбежала в комнату и схватила Калина за руки. Ладони ее были холодны, как лед.
– Он все еще там, – сказала она хриплым голосом. – Но я теряю его. Калин усадил ее рядом с собой и сказал:
– Ты, наверное, думаешь, что я пообещал больше, чем могу?
Элибер пристально посмотрела ему в глаза:
– Я думаю, что ты сделаешь все, что сможешь сделать.
Он помолчал, а потом осторожно спросил:
– Хорошо. Ты знаешь, почему меня зовут Святым?
– Ходят слухи, что ты воскресил мертвого.
– Это не слухи, – сказал он и почувствовал себя очень неловко. – Просто он умирал у меня на руках. Впрочем, врачам ведь постоянно приходится это делать.
– Но вы ведь были на миссионерской заставе!
– Да. Условия там действительно очень примитивны. Но только не спрашивай меня, как я это сделал. Я не знаю этого сам. Я знаю только одно: я вдруг рассвирепел от мысли, что он должен умереть. Я не мог видеть этой унизительной смерти. Все его тело было изуродовано... он оказался в пещере, на пути к школьникам. Они пошли туда, чтобы познакомиться с наскальными рисунками. Их настигло землетрясение. Дети очень испугались, но остались живы. А я тогда был молодым. И был зол на то, что кто-то должен умирать такой ужасной смертью.