– Калеб! – душераздирающе крикнула она. Женщины переглянулись и снова повторили странное имя – Ка-леб. Скоро вождь начнет обход поселка, и они назовут ему это имя и расскажут, как белая женщина оказалась в их вигваме.

Сассакус вышел на обход поселения с первыми лучами дневного света. Подойдя к вигваму женщин, он терпеливо дождался, когда ему позволят войти. Они что-то хотели ему показать. Сассакус расширил от удивления глаза, когда увидел лежащую на одеяле белую женщину, которая смотрела на него яркими янтарными глазами. Ему пришлось хлопнуть в ладоши, чтобы успокоить стрекочущих женщин, которые указывали то на Рэн, то на детей, постоянно заканчивая фразу словом «Калеб».

Рэн облизнула сухие губы и посмотрела на высокого вождя.

– Думаю, они пытаются объяснить вам, что во сне я выкрикивала это имя. Я Рэн ван дер Рис. Я приплыла сюда из Англии с капитаном ван дер Рисом и была похищена человеком, который рассчитывал получить за меня выкуп. Где я? Назовите это место.

Изумленный Сассакус опустился на колени.

– Вы женщина ван дер Риса? – недоумевающе поинтересовался он. – Мы с Калебом старые друзья. Я Сассакус. Прошлой ночью Калеб был здесь, и мы проговорили несколько часов, Я не подозревал, что вы здесь, – он пожал плечами. – Мои люди не всегда считают подходящим немедленно сообщать мне обо всех новостях. Я не могу наказать их, потому что вижу: они прекрасно позаботились о вас.

Рэн улыбнулась.

– Да, ваши люди превосходно позаботились обо мне, и я чувствую себя гораздо лучше. Я очень рада, что вы с Калебом друзья. Скажите, где он сейчас?

Лицо Сассакуса озарилось улыбкой.

– Вижу по вашим глазам, что вы любите его. Я прикажу своим воинам отвезти вас к нему. Вы вернетесь к своему народу. Мы не желаем вам зла, верьте нам.

– Я верю и хочу поблагодарить всех, особенно девочек, которые принесли меня сюда. Могу я как-то отблагодарить вас за вашу помощь?

– Достаточно того, что вы вернетесь в свой мир. Калеб – мой друг, теперь и вы станете моим другом. А сейчас вы должны позволить женщинам снять компрессы и вымыть вас. Еду вам принесут. Когда отдохнете и будете в состоянии ехать, отправитесь в путь.

Он опять тепло улыбнулся, довольный, что смог услужить своему другу Калебу.

Калеб въехал в Сейбрук и передал поводья коня Сзмми. Он очень устал, чувствовал себя опустошенным и испытывал глубокую душевную боль. Находиться так близко от Рэн и снова потерять ее! Будь проклят этот Уэзерли! Нужно разыскать его и выбить из него правду.

Калеб окинул взглядом поселение и подивился такой бурной деятельности в столь ранний час. В ушах стоял гул от яростного стука молотков. Прихожане Баскома трудились в поте лица: с помощью местных жителей они строили себе дома и возводили новую церковь.

Калеб прислонился к могучему дубу, наблюдая, как дружно трудились мужчины, пока не появился Баском с молитвенником в руках. Он громко завопил, стараясь перекричать стук молотков, и стал ждать, когда рабочие узнают его. Люди прекратили работу и обменялись несколькими словами со Стоунхамом. Услышав, о чем они говорят, Калеб чуть не расхохотался вслух.

– Настало время молитвы! – возвестил священник. – Отложите инструменты и присоединяйтесь ко мне, пора помолиться Господу о прощении грехов наших! Мои прихожане ожидают вон там, – изрек Баском, указывая направление сухощавой рукой.

– Мы не можем сейчас пойти на твой молебен, – возразил плотный мужчина с красным лицом. – Каждый день мы должны выполнять определенную норму, пока мы ее ни сделаем, мы не имеем права уйти со строительства. Если бы еще пару лишних рук, то тогда мы могли бы и помолиться. А вы сами не желаете нам помочь, священник? – ухмыльнулся он.

– Молитвы и прощение гораздо важнее работы, даже если эта работа заключается в возведении Храма Господня, – смиренно ответил Баском.

– Вы перестанете так думать, если сюда прискачут краснокожие. Мы работаем с рассвета до поздней ночи, а молимся по воскресеньям, – мужчина подал товарищам знак продолжать работу и взял молоток.

– Нельзя пропускать ни дня без молитвы Всевышнему, – назидательно произнес Баском. – Каждый день принадлежит Господу. Этому я должен вас научить, – он расправил узкие плечи и приосанился. – Я посланник Всевышнего!

Один из поселенцев ухмыльнулся и пробормотал:

– Тогда доставь свое «послание» в какое-нибудь другое место! – и, словно ставя точку в беседе, с энтузиазмом ударил по гвоздю молотком.

Не желая продолжать проигранный спор, Баском сердито зашагал прочь.

– Сдается мне, Господь не очень-то усердствовал, посылая к нам этого священника, – заметил один из рабочих.

Мужчины от души рассмеялись, и звуки эти долетели до уходящего Баскома. Его тонкие губы сложились в тонкую жесткую линию, и он взмолился, чтобы Бог обрушил свой гнев на тех, кто посмел выставить его на посмешище. С тех пор, как от него ушла жена, все пошло наперекосяк. Каждый день Баском замечал задумчивое выражение на лицах своих прихожан. Если мужчина не смог справиться с собственной женой, как он может совершать богослужения и вести за собой свой народ? И рехнувшаяся Сара, разумеется, не способствовала укреплению его авторитета. Сегодня Баском намеревался в присутствии всех членов собрания изгнать Сару из общества. Незамужние беременные женщины обязаны понести наказание за свои тяжкие грехи.