Она вздохнула:

– Я тоже не хочу… но не могу быть вдали от него. Хантингдоншир не так уж и далеко, да?

– А дороги все время становятся все лучше и лучше. Иди. Хантерсдауну надо привести себя в порядок, но где бы он ни был, уверен, ты его найдешь. Любовь приведет тебя к нему. Но в полночь ты должна быть с нами для снятия масок и объявления. После этого можешь танцевать с ним всю ночь, если захочешь. Только танцевать, – добавил он, и Петра поняла, что отец не шутит.

Петра вышла в коридор и снова надела маску. Отец бросил ей вызов – найти Робина по компасу любви. Поскольку ему нужно было умыться и переодеться, она прошла по нескольким тихим коридорам, но, если он и был в этой части дома, она не могла почувствовать его.

Петра вернулась в суету маскарада, жалея, что не запомнила цвет его плаща. В темноте на улице она его не заметила. Шум и веселье нарастали.

Петра остановилась в тихом уголке, чтобы подумать о родственниках и друзьях Лудо. Вряд ли его жена будет горевать. Он женился на ней из-за ее денег, и, судя по тому, что слышала Петра, она не получала тепла от мужа.

Так где же Робин? Она чувствовала, что слова отца должны быть правдой. Она должна узнать его каким-то тайным чувством.

Она вошла в главный зал и поднялась на балкон, чтобы посмотреть на танцующих сверху. Нет, она чувствовала странную уверенность, что среди джентльменов внизу его нет. Она подняла глаза наверх – и тут увидела его, на балконе напротив нее, он искал ее. Они искали друг друга.

Как будто по сигналу он поднял глаза, а потом улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, любовь переполняла ее теплом и счастьем. Если бы у нее были крылья, она полетела бы к нему, но сейчас ей достаточно было видеть его, знать, что он принадлежит ей, что у них есть счастливое будущее, что все тайны остались в прошлом.

Он подошел к ней сзади, и тогда она обернулась.

Они взялись за руки.

– Милорд граф Хантерсдаун, я полагаю, – сказала Петра, улыбаясь.

– Моя милая сестра Иммакулата. Кто вы теперь?

– Петра Маллорен.

– Значит, он полностью признает тебя?

– Есть портреты его юности, сходство поразительное.

Робин рассмеялся:

– Предупреждение всем любвеобильным юнцам. Я тоже не был безупречен. Ты не против, если какие-нибудь цыплята прибегут домой искать крова?

– Нет. – Она сжала его руки и шагнула ближе, глядя ему в глаза. – Но во мне, Робин, есть что-то от сестры Иммакулаты. Ты будешь верен мне?

Он привлек ее в свои объятия.

– Пока смерть не разлучит нас. – Он взял ее лицо в ладони и приблизил к своему. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Это моя мечта. Но предупреждаю, лорд Ротгар не будет терпимым тестем.

– Господь милосердный! Зять Темного Маркиза.

Она коснулась его щеки.

– Но я принесу солидное приданое и влиятельные связи.

Он поцеловал ее ладонь.

– Принесешь, принесешь.

– Я предупредила его, что не дам тебя в обиду. – Она снова повернула его лицо к себе. – Но если вы когда-нибудь соберетесь сбиться с пути истинного, милорд, помните, что я дочь Темного Маркиза.

– Я должным образом напуган. – Он запечатлел на ее губах ласковый поцелуй, но Петра высвободилась.

– Робин, я ношу твоего ребенка.

Он смотрел на нее, и она подумала, что, возможно, все неправильно поняла, что каким-то образом все может пойти не так. Он взял в ладони ее лицо.

– Ты, должно быть, очень волновалась. Прости. Прости, что меня не было рядом.

Она покачала головой, глаза ее наполнились слезами.

– Я сама была во всем виновата, мой дорогой, любимый. Поцелуй меня еще.

Они исследовали друг друга губами и руками, возбуждая знакомый огонь, который разгорался все сильнее и сильнее. Петра снова высвободилась, удерживая его одной рукой.

– Мы не можем. Мы не должны. В полночь я должна быть с лордом Ротгаром для снятия масок. Он будет представлять меня. Я, по всей видимости, влюблюсь в тебя, потому что ты спас меня от Лудовико. Но так мы сможем скоро пожениться.

– Значит, есть какая-то надежда сохранить рассудок, – сказал он, завладев ее рукой и целуя каждый палец.

– У нас есть его позволение танцевать.

– Он обращается со всеми как с марионетками.

Ее разум снова таял от прикосновения его губ к пальцам, но она сказала:

– Робин, он мой отец. Я люблю его, всех Маллоренов…

Он втянул ее указательный палец в рот. Ее колени ослабели.

– Пожалуйста, не заставляй меня выбирать.

– Не буду, – сказал он наконец. – Он любит тебя. Но до полуночи еще час. Потанцуем? – Он привлек ее к себе, скользя рукой под плащ к ее обнаженным плечам, ее шее…

Петра потянулась к нему, но нашла в себе силы сказать «нет».

– Действительно нет? – спросил он, играя пальцами, обещая пламенные наслаждения.