– Зачем бы я стал лгать? – спросил Робин.

Челюсть мужчины задвигалась, как будто он пережевывал очень жесткое мясо.

– Никаких причин, я полагаю. Но…

Робин встретился взглядом с Петрой и закончил по-английски:

– Но ты проклятый английский еретик и, вероятно, сумасшедший.

Петра нахмурилась. Напрасно они говорили по-английски.

– Они действительно пытались убить нас, – сказала она форейтору по-французски. – Я бы не стала лгать.

– Мы заберем их, – твердо заявил Робин. – В их повозке. Запрягите их лошадь.

Форейтор ушел, что-то бормоча.

– Куда мы их заберем? – спросила Петра.

– В Нувион, я полагаю. Или назад в Аббевиль.

– Нет! – вырвалось у нее.

– Ах да. Визжащая Содуэрт.

«Ах да, ужасный Варци». Но это не должно их задержать.

– Что, если женщины заявят, что мы напали на них? – спросила она. – Им могут поверить.

– Вы хотите оставить их здесь, чтобы они нападали на других людей?

– Я не хочу задерживаться. Что, если леди Содуэрт нагонит нас?

– Старайтесь не высовываться. Она не может знать, что вы со мной. – Он повернулся и пошел прочь.

Петра поспешила за ним.

– Мы могли бы просто сообщить о преступлении и продолжить путешествие.

– Оставить их здесь связанными? Не слишком милосердно, сестра.

– Более милосердно, чем тащить их связанными к судье.

– Чего они и заслуживают.

– Они местные, а мы чужаки, – заметила она, – и форейтор, похоже, не собирается поддерживать нашу версию. Нас могут задержать здесь на несколько дней или даже арестовать.

– Я тут кое-кого знаю. Гиз, Монтень. Предоставьте это мне, Петра. Обещаю, мы не окажемся в тюрьме.

– Но мы задержимся!

– По крайней мере это будет в приличных условиях. Но если вы скажете мне, почему так спешите…

– Кто-то может преследовать меня, – уклончиво произнесла Петра.

– Кто? – спросил он.

– Это не имеет значения. Я могу ошибаться.

– Тогда почему?

– Кое-кто в Милане не хотел, чтобы я уезжала.

– Монастырь?

– Почему все протестанты так думают? Нет, – сказала она и нехотя добавила: – Мужчина.

– А. Опасный мужчина?

– Да.

Он задумался на мгновение.

– Тогда нам лучше ехать как можно быстрее. Я могу написать письма и позаботиться, чтобы эти мерзавки в будущем никому не повредили. – Он повернулся, чтобы сказать форейтору привести почтовых лошадей, а своим людям помочь приготовить карету. Петре оставалось только молча смотреть на эту бурную деятельность.

Но у нее были свои дела. Она сложила свой плащ и положила его в багажное отделение. Было ли у нее время переодеться в чистое платье? Или уединение, чтобы сделать это?

Подошел Робин.

– Если вас преследуют, нам нужно изменить вашу внешность.

– Снять монашеский наряд? – Петра ощущала странное нежелание избавляться от него, но это действительно может запутать Варци. – Как?

– Мы можем поискать в доме.

– Красть?

– Мы оставим деньги.

– Там все будет грязным.

– Монахиню очень легко проследить.

Верно. Почему она не подумала об этом еще в Милане? Просто ей в голову не пришло, что кто-то будет преследовать ее дальше Альп.

– Там старуха, – предупредила она.

– Может у нее быть пистолет?

– Вряд ли. Разве они не использовали бы пистолет прошлой ночью, будь он у них?

– Тогда мы с ней справимся. – Он достал пистолет из кармана. – Как вы думаете, что она там делает?

– Напилась до безумия, если было чем.

– Очень хорошо. Идемте.

Они вошли внутрь, но старухи не увидели. Свеча догорела, и было темно.

– Она не могла убежать? – спросил Робин.

– Нет. – Петра отдернула занавеску в спальное помещение. – Она в кровати. – Робин и Петра подошли к старухе.

Она лежала, разинув рот. Петра пощупала пульс. Старуха была мертва.

Петра накинула край одеяла на тело.

– Нас могут обвинить в убийстве. А также в нападении и краже.

– Давайте-ка убираться отсюда. – Робин откинул крышки сундуков, чтобы просмотреть их содержимое. Вытащил юбку в зеленую и красную полоску и ярко-алый корсаж. – По крайней мере они чистые.