– Нам довольно и того, что мы были полезны, – поддержала Филиппа и добавила благочестиво: – Я не устаю молиться за королеву, особенно теперь, когда она унижена и оскорблена этим чудовищем!

– Дорогая!

– Вам не нужно опасаться меня, – сказал Олдос. – Поверьте, я во всем разделяю мнение вашей супруги.

– Я знала это, знала! – Девушка порывисто взяла обе его руки в свои. – Ты всегда был такой – тонкий, чувствительный! Ты умел отличать добро от зла. В прежние времена я восхищалась тобой из-за этого!

В глубине души она не могла поверить, что рыбка так легко попалась на крючок. Теперь ее оставалось поводить, чтобы получше зацепилась. Неожиданно Филиппа ощутила всплеск раскаяния. Даже просто лгать было не слишком-то благородно, а уж играть чужими чувствами – и вовсе низко, даже ради доброго дела.

– Теперь, когда мы снова встретились, я уже не так рвусь обратно в Оксфорд. – Она произнесла это тихим воркующим голосом, нежно поглаживая ладони Олдоса. – Все эти годы я… мне недоставало тебя! – Оглянувшись на Хью и видя, что тот «отвлекся» на что-то в отдалении, она еще больше понизила голос. – Ах, раскаяние! Оно неумолимо. Как часто я думала о том, что могло сбыться, но не сбылось! Мне бы хотелось как-то воздать тебе за мою прежнюю холодность.

– А уж мне бы как хотелось! – хрипло прошептал Олдос. – Я бы не прочь узнать тебя получше… в том смысле, что…

– Я знаю, в каком смысле, – промурлыкала Филиппа. – Вот только…

– Дорогая, нам пора, – вмешался Хью, поворачиваясь. Девушка с виноватым видом отдернула руки. – До темноты надо подыскать ночлег. Пока доставят вещи, пока подкрепимся… Завтра предстоит долгая дорога.

– А это необходимо – уезжать так скоро? – спросил Олдос.

– Больше одной ночи на постоялом дворе я просто не вынесу! – пожаловалась Филиппа.

– Вы ночуете на постоялом дворе?

– Ничего другого подыскать не удалось. Везде все переполнено. Будь у нас друзья в городе…

– А я разве вам не друг? Правда, я живу не в центре, а в Саутуорке, зато у меня просторный дом, и я всегда рад гостям.

– Ну что ты, Олдос! – Девушка потупилась. – Нам неловко тебя стеснять.

– Вы меня ничуть не стесните. Можете оставаться хоть месяц или два!

– Вы, я вижу, человек радушный, – заметил Хью. – Что скажешь, дорогая?

– Разумеется, она согласна! – поспешно вскричал Олдос, не давая Филиппе возможности ответить отказом. – Я буду, счастлив, видеть ее под своей крышей.

– Вот видишь, он будет счастлив, видеть тебя под своей крышей, – повторил Хью со значением.

– Я хотел сказать, буду, счастлив, разместить у себя вас обоих! Вам будет предоставлена лучшая комната, с камином, двуспальной кроватью и пуховой периной.

– Звучит заманчиво, – вымолвил Хью, делая вид, что колеблется.

«Даже слишком заманчиво», – подумала Филиппа, не решаясь заглядывать в ближайшее будущее даже краем глаза.

Саутуорк

Стоило Хью отворить наружную дверь, как он услышал смех – приглушенный, интимный. Смеялись мужчина и женщина.

Олдос и Филиппа.

В углу вестибюля стояла миниатюрная купель со святой водой – одно из пристрастий лицемерного святоши, давшего им приют. На этот раз вместо того, чтобы прошагать мимо, Хью обмакнул пальцы и перекрестился.

«Помоги мне вынести это, Господи! Дай мне силы не вмешиваться!»

Смех доносился с верхнего этажа, из комнаты, что служила Олдосу то гостиной, то столовой – по настроению. Места в доме действительно хватало, и денег на комфорт явно не пожалели.

Хью поднялся по лестнице медленно и бесшумно, не отрывая взгляда от драпировки в дверном проеме. Он только что побывал в Вестминстере, чтобы отчитаться за неделю, проведенную в доме Олдоса Юинга.

– Ну что? – с порога спросил его юстициарий.

– О заговоре речи пока не шло, но я нутром чую, что этот тип в нем замешан.

– Одной интуиции мало, королю нужны факты.

– В отсутствие хозяина дома мы немного порылись в его вещах и наткнулись на письмо, подписанное леди Клер. Там говорится: «Известная тебе персона вскоре прибудет». Кто бы это ни был, Олдосу предстоит сопровождать его в замок Холторп. Вот копия письма.

Письмо скопировала Филиппа, даже не спросив мнения Хью. Очевидно, она считала его неграмотным.

– Неплохо, – похвалил лорд Ричард. – А как продвигается затея с обольщением Олдоса? Его шапочка уже вошла в коллекцию тех, что побывали на ночном столике леди Филиппы?

– К тому идет, – процедил Хью.

Все так же медленно и бесшумно он отодвинул драпировку и заглянул внутрь. Эти двое стояли на балкончике с видом на вечернюю Темзу, очень близко друг к другу. На Филиппе было вечернее платье из плотного шелка цвета слоновой кости, оставлявшее открытыми плечи и округлости грудей. Черные, как ночь, волосы были закручены в низкий узел и перевиты жемчужными нитями. Она была дивно хороша. Что касается Олдоса, впервые на памяти Хью он сменил сутану на мирской наряд (уж не потому ли, что рассчитывал остаться с гостьей наедине?). Он был в облегающих черных кюлотах и белоснежной рубашке, тонзура подчеркивала густоту его темных волос. При своем росте он, как и Хью, возвышался над Филиппой на целую голову. Невзирая на избранный удел, это был прирожденный покоритель сердец. Прихожанки краснели и заикались в его присутствии, самым очевидным образом теряя голову.