Шрифт:
– Когда я застала тебя с ней, мне показалось, что в мое сердце вонзили острый нож!
– Попробуй понять меня, любимая! Каково жить, зная, что каждую ночь ты ложишься в постель с ним, а не со мной! Сегодня, когда твой муж уснет, приходи в мою спальню.
Руки Хью сами собой сжались в кулаки. Этот гнусный развратник не отказался от своих намерений, невзирая на страх перед ятаганом! Что ж, его можно было понять.
– Нет! – сказала Филиппа. – Нет, Олдос, хотя я и мечтаю о твоих объятиях.
– Но почему нет? Раз муж тебя не любит, значит, он не заслуживает твоей верности.
– Я не могу изменить ему, пока мы под одной крышей.
«Умница», – подумал Хью с мрачным восхищением.
– Если бы не постоянное присутствие Хью, я бы не колебалась. Боже, как я жажду твоих губ, как горю желанием оказаться в твоих руках, в твоей власти! Что это была бы за ночь!
– Тогда поедем в Холторп!
Итак, ловушка была расставлена, и Олдос благополучно в нее попался. Отчасти Хью сожалел об этом.
– Да, но… как я объясню это мужу?
– Скажи ему… скажи, что… – Олдос скрипнул зубами. – Черт, ничего не приходит в голову!
– Ах, я, кажется, придумала!
Хью возвел глаза к небесам. Ну, еще бы она не придумала!
– Хью собирался заехать в гости к сестре, с которой я не слишком дружна. Мы с ним даже слегка повздорили из-за этого. Вот пусть и едет, а я отправлюсь с тобой в Холторп.
– Чудесно! Просто чудесно!
– В этом случае можно не так уж спешить назад в Лондон, правда? Недели две-три упоительных ночей вдвоем! Что скажешь?
– Что я вне себя от счастья! За такое не жаль продать душу дьяволу!
Хью снова закатил глаза.
– Я тоже так думаю. Жду не дождусь обнять тебя, моя радость!
Она была чертовски убедительна в роли соблазняемой жены. «Пожалуй, даже слишком», – подумал Хью. Ему бы следовало радоваться, потому что только так можно было раскрыть заговор, грозивший Англии новой братоубийственной войной, но мысль о том, что Филиппа окажется в постели с этим мерзавцем, вызывала бессильный гнев.
Приложив титанические усилия, Хью овладел собой. Филиппа ничего ему не должна и уж тем более не обязана хранить верность. Если это поможет ему справиться со страстью к ней, пусть спит с этим ублюдком, сколько хочет. Мысль о том, что она принадлежит другому (и кому!), непременно излечит его от этой непрошеной страсти.
– Подумать только, – сказал Олдос, – уже завтра ночью мы будем вместе! Я попрошу Клер разместить нас в смежных спальнях.
– Звучит заманчиво.
«Звучит отвратительно», – подумал Хью. Впрочем, с чьей стороны взглянуть. Лорд Ричард, без сомнения, одобрит такой поворот событий, тем более что другого пути проникнуть в замок Холторп просто не существует. Он даже закроет глаза на то, что Филиппа отправится туда одна, без телохранителя. А между тем это сделает ее втройне уязвимой, несмотря на пресловутую смекалку.
– Я хочу, чтобы ты знала: отныне для меня не будет других – только ты. Клянусь!
– Благодарю, Олдос. Это очень важно для меня.
Наступила тишина. Неужели целуются? Хью с трудом заставил себя разжать руку на эфесе ятагана и зажмурился, пережидая мучительную паузу.
– Сэр Хью!
Открыв глаза, он увидел в двух шагах Глэдис с подносом, который она собиралась отнести наверх.
– Что тебе?
– У вас разболелась голова? Тогда пройдите к себе и подождите меня…
– Нет! – перебил он резко. – Только не это!
– Готово, миледи. – Бетти закрыла вместительный, окованный железом дорожный сундук Филиппы. – Можно хоть сейчас в путь. Надеюсь, вам понравится в Холторпе. Я там не бывала, но говорят, это один из самых старых и самых громадных замков в Англии. Заблудиться там проще простого.
– Я буду, осторожна, – рассеянно ответила девушка, глядя в ночное небо и думая: «Что я делаю? Я, видно, сошла с ума!»
– Будете ложиться?
Филиппа кивнула. Бетти сняла с нее обруч, ожерелье, перстни и подвески, уложила все это в шкатулку и принялась раскалывать причудливую прическу, когда в дверь небрежно постучали. Филиппа услышала голос Хью: «Готова, дорогая?» Обычно он приходил, когда служанка уже удалялась, но в этот вечер пришлось возиться с укладкой вещей, и дело затянулось.
– Я скажу, что вы еще не готовы, – предложила Бетти.
– Ты лучше иди, я сама справлюсь.
За весь день у Филиппы не было шанса переброситься с Хью даже парой слов наедине. А между тем ей было, что сказать ему.
Когда дверь за служанкой закрылась, воцарилась тишина. Хью был в своем лучшем наряде, с волосами, собранными на шее, что особенно нравилось Филиппе. Выглядел он как-то странно… более сдержанно, чем всегда, даже отчужденно. Это была новая сторона его натуры. Девушка решила, что предпочитает прежнего наглеца этому серьезному, даже чуточку печальному человеку. Чтобы чем-то себя занять, она принялась расплетать косу.