– Не могу даже сказать, узнаю ли когда-нибудь, – произнесла она задумчиво. – Он должен был этой ночью прийти ко мне в спальню, но так и не появился. А до этого я застала его сунувшим нос в подвал. Он объяснил это тем, что заскучал, и я поверила, потому что хотела, чтобы так оно и было. Но когда он не появился…

– Если у него не стоит, – перебил Олдос, не слушая, – то они не спят. Филиппа наверняка извелась! Если затащить ее в постель, она сама на меня набросится.

– Я знаю, как это непросто, но все же попробуй хоть на минуту забыть о своем драгоценном отростке! – сказала Клер устало.

– Я бы мог, если бы ты сразу дала Хью Уэксфорду от ворот поворот, и я вставил бы его чертовой жене! – огрызнулся Олдос.

– Разве Маргерит плохо тебя обслуживает?

– Это не одно и то же, – буркнул он. – Чаще всего она не позволяет мне… ну, ты понимаешь!

Он покраснел и отвернулся. Клер вздохнула, скармливая Соломону еще кусочек.

– Боже, как ты смешон, братец! Но речь не о тебе. Хью Уэксфорд ведет себя странно. Он уверяет, что без ума от меня, и при этом неделю не может завалить в постель, только все отговаривается.

– Думаешь, на самом деле с ним все в порядке?

– В Пуатье было, и еще как. Там он менял судомоек и кухарок как перчатки и, по их словам, мог работать всю ночь без передышки, а они вопили от наслаждения, так-то вот! Кроме того, Господь щедро его наделил. Я помню такой отзыв: «Сидишь, как на боевой дубинке!»

Лицо Олдоса омрачилось.

– Когда он не пришел ко мне в спальню, – продолжала Клер, – я вдруг вспомнила, что он проник в подвал украдкой, потихоньку от остальных, а когда я запирала дверь, таращил глаза на ключи, как на чашу Грааля.

– И что это значит?

– Где тебе понять! Вид у тебя ученый, а мозгов не больше, чем у курицы. – Соломон криком потребовал еще мяса, Клер сунула кусочек ему в клюв. – Может статься, что Хью здесь не просто так. Наверняка он за нами шпионит.

– От лица королевы? Он и есть ее человек?

– Ну и болван же ты! Человек королевы просто держит ухо востро на случай, если мы с тобой натворим дел. И даже это было бы излишне, не окажись ты так беспросветно глуп.

– Я? Да ведь это ты написала письмо открытым текстом!

Клер ненадолго прикрыла глаза, борясь с желанием расцарапать брату лицо.

– Короче, человек королевы заставит нас умолкнуть навсегда, если мы будем много болтать. Но мы этого делать не будем, верно, Олдос?

– Не обращайся со мной, как с ребенком!

– Ты ребенок и есть, потому и заливаешься слезами, когда тебя порют.

Олдос снова залился краской.

– Ты же не думаешь, что Маргерит утаила от меня хоть одну деталь того, что между вами происходит? Мы знаем друг о друге все.

Клер выбрала в миске кусок побольше, думая: «Ну, или почти все». Маргерит никогда не спрашивала, что происходит в подвале, и Клер, запуганная угрозами королевы Элеоноры, была благодарна ей за это.

– Кого королева сюда послала, я рано или поздно выясню. Путем расспросов я свела число подозреваемых к минимуму. Как только останется одно имя, я сделаю так, чтобы мы предстали перед этим человеком в самом выгодном свете. А чтобы ты не испортил впечатления, будешь повторять в его присутствии то, что я скажу.

Олдос открыл, было, рот для возражений, но, подумав, закрыл.

– В любом случае человеку королевы ни к чему совать нос в подвал, она и так прекрасно знает, что там происходит. А вот человеку короля это может быть интересно!

– Но какое отношение имеет к королю сэр Хью?

– Это я и хочу выяснить.

– Как именно?

– Чем меньше тебе известно, братец, тем лучше для нас обоих, – зло ответила Клер. – Ты и так чересчур много знаешь. Ладно, не дуйся. Я хочу поймать шпиона в ловушку.

Танец закончился. Хью поклонился Филиппе и повел ее под локоть к столу. По дороге их перехватила Маргерит – видимо, чтобы сказать (как было условлено с Клер), что Рауль д'Аржентан срочно желает поговорить с Хью и будет ждать его в главной кладовой. Со времени своего позора на «любовном суде» тот не покидал своей комнаты.

Губы Хью сложились в слово «кладовая?», и Маргерит указала в направлении служебных помещений замка. Туда он и направился, обменявшись с Филиппой парой слов.

– Превосходно!