– Это шпион королевы мертв, Клер! – наконец вставил Олдос.

– Что ты несешь? Человек королевы умер?

– Это была Маргерит де Роше.

– Невозможно!

– Вчера утром ее нашли мертвой. Она задушила Истажио, а потом отравилась мышьяком. По-моему, это было ее первое убийство… ну, ты понимаешь.

– Нет, не понимаю! – Клер вдруг пошатнулась, взгляд ее остановился. – Маргерит… Чего ради ей убивать Истажио?

– Он проболтался о том, чем занят в подвале. Уж он такой… – Олдос спохватился и осенил себя крестом, – я хочу сказать, был.

– Какая-то бессмыслица… нет, в самом деле! Во-первых, политика никогда не занимала Маргерит, а во-вторых, мы с ней по-настоящему дружили.

– Бессмыслица, ну и что? Ты сама сто раз говорила, что все в этом мире бессмысленно. В любом случае теперь можно не бояться, что нас придушат подушкой во сне.

– Представляю, как разгневается королева Элеонора! – Клер содрогнулась. – Надо ее как-то умилостивить… к примеру, убить шпиона короля Генриха. Это в наших же интересах, братец. Ты знаешь, какова участь изменника? В лучшем случае нас ждет пожизненное заключение, а в худшем…

– Нет-нет, молчи! – Олдос осушил еще один кубок и долил вина.

Во Франции ему как-то раз пришлось побывать на казни – правда, не изменника, а еретика, но он надолго запомнил дикие вопли и удушливый запах горящей плоти.

– Если Истажио распустил язык, значит, этот негодяй Хью Уэксфорд знает больше, чем я предполагала. – Клер витиевато выругалась, заставив Олдоса поежиться. – Ты был здесь все это время и должен знать, отправлял ли он какие-нибудь письма. Вопрос в том, успел ли он донести на нас.

– Понимаешь…

– Надо выяснить, что ему известно и поделился ли он с кем-то нашими секретами. Я натравлю на него рейтаров короля Людовика. Эти кровожадные ребята ждут не дождутся выпустить кому-нибудь кишки. Я уже вижу этого ублюдка сидящим на стуле над жаровней с углями.

– Хью нет в замке!

Клер повернулась и устремила на брата неподвижный взгляд холодных глаз, похожий на взгляд хищной птицы, присмотревшей себе добычу.

– Что же ты раньше не сказал, дурень? Когда он уехал?

– Вчера, – виновато ответил Олдос, подкрепив силы еще одним кубком вина. – Они с Филиппой поссорились. По ее словам, он не вернется.

– Откуда? – вкрадчиво осведомилась Клер. – Ты, случайно, не знаешь?

Олдос помотал головой. Клер погрузилась в молчание, оставаясь абсолютно неподвижной. Это длилось так долго, что он задался вопросом, не разбил ли ее от злости внезапный паралич.

– М-м… мне страшно жаль, – сказал он осторожно.

– Тихо! – был ответ, и молчание возобновилось.

Олдос утешился тем, что прикончил остатки вина. Наконец Клер заговорила:

– У меня есть план.

Ужин подходил к концу, когда Олдос склонился к уху Филиппы и прошептал:

– Тебе интересно, что происходит у нас в подвале? Я имею в виду этот грохот.

Со времени отъезда Хью он ни на шаг не отходил от нее, и она невольно сравнивала его с присосавшейся пиявкой. В эту ночь ей предстоял визит к нему в комнату. Все отговорки были исчерпаны, и Филиппа, опустошенная прощальным разговором с Хью, была не в состоянии придумать что-нибудь еще.

– Грохот? – переспросила Филиппа.

– Ну да! – Олдос обвел ближайших соседей по столу подозрительным взглядом. – Ты заметила, что сегодня в подвале особенно шумно?

– Разве это не бочки валятся с подставок?

– Ты больше слушай Клер! Во всех замках нашей округи не найдется столько бочек, сколько раз там внизу грохотало. Да и шум совсем иной.

– Но ты-то знаешь, что там происходит, Олдос. Разве не ты привез сюда Орландо и Истажио?

– Привез, ну и что? Клер дает мне поручения, но в объяснения не вдается – якобы для моей же пользы. Для нее я всегда останусь глупеньким младшим братишкой. Я ее как-то спросил про этот грохот, так она вообще отказалась мне отвечать! Но теперь ключи в моих руках. – Олдос обвил рукой талию Филиппы и прижал ее к себе сильнее, чем требовалось. («Как удав», – подумала она, с отвращением.) – Может, спустимся вниз и посмотрим? Что скажешь?

Чтобы протянуть время, Филиппа положила себе пудинга из розовых лепестков, отведала его и нашла совершенно несъедобным.

– Странно… Эдме сказала, что леди Клер вернулась.

– Вот как? – Олдос до того смутился, что отдернул руку. – Клер вернулась? Тогда почему она не вышла к ужину?

– Может, отдыхает с дороги?

– Верно! – Лицо его осветилось. – Раз она уже здесь, надо торопиться с походом в подвал, пока ключи в моем распоряжении.

Филиппа ела тошнотворный пудинг и осмысливала неожиданный поворот событий. Ее задача как раз и состояла в том, чтобы проникнуть в подвал. Предложение Олдоса было весьма кстати, однако внутренний голос подсказывал, что дело нечисто.