Метафизик заерзал в кресле, пытаясь освободить руки. С минуту он яростно рвался, ругаясь на родном языке, потом обмяк, шумно дыша. Филиппа попыталась дотянуться до ближайшего подлокотника, но не коснулась ремня даже кончиками пальцев.

Кинжал! Ее неизменный спутник! Она достала оружие, которое Хью когда-то безжалостно высмеял, и протянула Орландо. Тому удалось ухватить рукоятку, и хотя она почти выскользнула из потных пальцев, он все же сумел ее удержать – и вскоре был свободен.

Новый стон Хью напомнил Филиппе об опасности. Фи-тили прогорели уже наполовину. Орландо порылся среди своих банок и склянок и вернулся с флаконом из матового стекла. Откупорив его, он поднес горлышко к носу Хью со словами: «Ну, если это не поможет…»

Через миг Хью откатился в сторону с возгласом отвращения. Итальянец последовал за ним и снова сунул флакон ему под нос.

– Вашему мужу повезло, – заметил он Филиппе. – Его, должно быть, лишь задело. А крови так много потому, что рассечена лобная артерия.

Хью открыл глаза и сердито отмахнулся от флакона, который Орландо держал у него перед носом.

– О Господи! Что за мерзость!

Он осторожно сел, обведя окружающее все еще мутным взглядом. Кровь продолжала сочиться из раны на лбу, но уже не так обильно, хотя смотреть на него было страшно – лицо напоминало кровавую маску. Взгляд Хью задержался на неподвижно лежащей Эдме, потом переместился на Филиппу и сразу стал более осмысленным. Хью медленно и тяжело поднялся.

– Уходите, вы оба! – поспешно сказала она. – Орландо, уведите его!

– Куда это я пойду без тебя? – удивился Хью.

– Там, в клетке! – Филиппа лихорадочно замахала рукой, указывая на смертоносные шары. – Это бомбы. Когда фитили прогорят полностью, порох внутри взорвется! Замок рухнет!

– Значит, надо поскорее тебя освободить.

– Все ключи на дне колодца!

– Вот что, синьор Орландо, идите наверх и предупредите остальных, – решительно скомандовал Хью. – Пусть немедленно покинут замок. Я останусь с Филиппой.

– Прощайте! – виновато произнес метафизик. – Я не могу изменить ход событий, могу лишь обещать вам обоим мгновенную смерть.

– И на том спасибо, синьор, – сказал Хью. На его изуродованном лице появилось что-то отдаленно напоминающее усмешку.

– Прощайте, миледи! Да пребудет с вами Господь.

Орландо поднес руку Филиппы к губам, и она ощутила на тыльной стороне ладони горячую каплю. После этого он покинул подвал.

– Наверняка можно как-то справиться с этим замком… – пробормотал Хью, разглядывая небольшой, но сложный запор ошейника. – Будь у меня что-нибудь тонкое и острое… погоди, ведь у тебя же был кинжал!

– Я отдала его Орландо. Он должен быть где-то здесь.

Хью осмотрелся и обнаружил кинжал на полу рядом с пыточным креслом. Некоторое время он поворачивал кончик лезвия в замочной скважине всеми возможными способами, но хитроумное приспособление не поддалось.

– Оставь, Хью. Это бесполезно.

Он отбросил кинжал, взял обе руки Филиппы в свои и осторожно поцеловал ее в пылающий лоб.

– Что ж, остается только ждать…

– В последний раз прошу тебя, уходи! Я хочу, чтобы ты остался в живых! Мне нужно знать, что с тобой все хорошо, иначе я не найду покоя и в лучшем мире!

– Все хорошо? Ты думаешь, со мной будет все хорошо, если тебя не станет? Ты, должно быть, шутишь!

Филиппа не сумела сдержать слез.

– А вот плакать не нужно, – совсем тихо произнес Хью, поправляя ее влажные, перепутанные волосы. – Главное, что мы будем вместе, все равно где. Я давно должен был сказать, что люблю тебя, и рад, что успел. Сейчас даже странно вспоминать глупое упрямство, из-за которого все пошло вкривь и вкось. Меньше всего я хотел толкнуть тебя в объятия Олдоса или оставить на произвол судьбы. Я просто… просто не мог поступить иначе. Не знаю, как скоро я бы нашел в себе силы вернуться и повиниться перед тобой – может быть, никогда, если бы не страх за тебя! Не проси меня уйти, Филиппа. Все это случилось по моей вине, и будет только справедливо, если я разделю твою судьбу.

Она бросила быстрый взгляд на клетку и с ужасом поняла, что фитили догорают.

– Не смотри в ту сторону, – сказал Хью, заметив, как исказилось ее лицо. – Просто забудь о них. Если это последние наши минуты, давай проведем их в мыслях друг о друге.

– Но эти бомбы, Хью… и порох…

– Ну да, порох! – вдруг воскликнул он, внезапно оживившись.

– Что «порох»?

– Когда его много, он способен разрушить замок, но если взять щепотку… кто знает, не поможет ли он нам отомкнуть ошейник! Вот только велик риск поранить тебя. Ведь я понятия не имею о силе действия этого порошка.

– Сделай все, что нужно! Все равно нам не жить. Так хоть появляется шанс!

Хью бросился прочь и вскоре (Филиппе показалось, что прошла вечность) вернулся с воронкой и тонкой церковной свечкой. С помощью воронки порох удалось всыпать в отверстие замка.

– Отвернись и зажмурься! Я прикрою тебя, как смогу.

Молния сверкнула в темноте, от страшного треска заложило уши, шею девушки обожгла резкая боль. Навалившееся чувство дурноты вырвало у Филиппы стон. Она как будто потеряла вес и поплыла вверх, все выше… как душа, что возносится в небесные чертоги.