И клонила пирамида тень на наши вечера.

Вспомни тайну первой встречи, день, когда во храме

пляски увлекли нас в темный круг,

Час, когда погасли свечи и когда, как в странной сказке,

каждый каждому был друг,

Наши речи, наши ласки, счастье, вспыхнувшее вдруг!

Разве ты, в сияньи бала, легкий стан склонив мне в руки,

через завесу времен,

Не расслышала кимвала, не постигла гимнов звуки

и толпы ответный стон?

Не сказала, что разлуки — кончен, кончен долгий сои!

Наше счастье — прежде было, наша страсть —

воспоминанье, наша жизнь — не в первый раз,

И, за временной могилой, неугасшие желанья

с прежней силой дышат в нас,

Как близ Нила, в час свиданья, в роковой и краткий час!

1906, 1907

Не все ль равно, была ль ты мне верна?

И был ли верен я, не все равно ли?

Не нами наша близость решена,

И взоры уклонить у нас нет воли.

Я вновь дрожу, и снова ты бледна,

В предчувствии неотвратимой боли.

Мгновенья с шумом льются, как поток,

И страсть над нами взносит свой клинок.

Кто б нас ни создал, жаждущих друг друга,

Бог или Рок, не все ли нам равно!

Но мы — в черте магического круга,

Заклятие над нами свершено!

Мы клонимся от счастья и испуга,

Мы падаем — два якоря — на дно!

Нет, не случайность, не любовь, не нежность, —

Над нами торжествует — Неизбежность.

22 января 1909

Ее колени я целую. Тени

Склоняются, целуя нас двоих.

Весь мир вокруг застенчиво затих.

Мы — вымысел безвестных вдохновений,

Мы — старого рондо певучий стих.

Певец забытый! Брат времен святых!

Ты песне вверил жалобы и пени,

И вот сегодня мне поют твой стих

Ее колени:

«В венке из терний дни мои; меж них

Один лишь час в уборе из сирени.

Как Суламифи — дом, где спит жених,

Как Александру — дверь в покой к лене,

Так были сладостны для губ моих

Ее колени».

1908

Лишь одного: я быть с тобой хочу!

С твоей мечтой слить трепет свой — хочу!

Над глубью глаз повиснув в высоте,

Дышать их ночью, влажной тьмой — хочу!

В гробу объятий, в жуткой тесноте,

Услышать близко сердца бой — хочу!

Вдвоем спешить к мучительной мете

И вместе пасть у цели той — хочу!

Как палачу, отдаться красоте

И с плахи страсти крикнуть: «Твой!» — хочу!

Сентябрь 1905

Нет, не тебя так рабски я ласкаю!

В тебе я женщину покорно чту,

Земной души заветную мечту,

За ней влекусь к предсказанному раю!

Я чту в тебе твою святыню, — ту,

Чей ясный луч сквозь дым я прозреваю.

Я, упоив тебя, как Пасифаю,

Подъемлю взор к тебе, как в высоту!

Люби иль смейся, — счетов нет меж нами, —

Я все равно приду ласкать тебя!

Меня спасая и меня губя,

На всех путях, под всеми именами,

Ты — воплощенье тайны мировой,

Ты — мой Грааль, я — верный рыцарь твой!

Май 1904

Под зноем дня в пыли заботы

На придорожьях суеты,

В бессильи тягостной дремоты,

Висят священные цветы.

Но лишь, предвечная колдунья,

Начертит Ночь волшебный круг;

В огнях луны и в тьме безлунья

Их стебли оживают вдруг.

И, как уста, открыв глубины

Своих багряных лепестков,

Цветы с полей, цветы с куртины

Согласно тянутся на зов.

Дыша любовью и изменой,

Цветок впивается в другой

И сладко падает, как пеной,

Обрызган утренней росой.

Июль 1906

Твой лик, загадочный и нежный,

Как отраженье в глубине,

Склонился медленно ко мне.

Твой лик, загадочный и нежный,