— Если вы такой умный, покажите мне завещание!

— Одну минуту. — В голосе Руига послышались нотки угрозы. — Что заставляет вас думать, будто я лгу?

— Не подходите ко мне! Мой ум — вот что!

— Ваш ум? — усмехнулся адвокат. — Не знал, что он у вас имеется. — Последовала пауза, во время которой Руиг, вероятно, окидывал взглядом помещение. — Я не настолько доверчив. Говорите правду! Это была не ваша идея — вы, тупоголовая шведка!

— Если хотите знать, — испуганно и в то же время вызывающе заявила Винни, — меня надоумил Уолтев Спет!

— Это ловушка! — внезапно завопил Руиг.

Все произошло в одно мгновение. В наушниках послышались грохот опрокидываемой мебели, хриплые мужские возгласы, шум борьбы.

— Пошли! — крикнул Глюке, срывая с головы наушники.

Но Эллери уже мчался вокруг бассейна к террасе Спета с длинным пакетом под мышкой.

Инспектор понесся за Эллери, а остальные, придя в себя, последовали за ним.

Они обнаружили Анатоля Руига безвольно поникшим в руках двух детективов, а Винни лежащей в обмороке в обитом парчой кресле Солли Спета.

Еще один детектив возбужденно взмахнул сложенным листом бумаги.

— Застукали со спущенными штанами! Это завещание!

— Он пытался его разорвать, — сказал один из мужчин, держащих Руига, — но мы не позволили. — Детектив энергично встряхнул маленького человечка.

Глюке схватил бумагу. Когда он читал текст, в комнату быстро вошел окружной прокурор Ван Эври.

— Все под контролем? А, Руиг! Рад видеть вас таким бодрым. Дайте-ка мне взглянуть, инспектор.

Он внимательно прочитал завещание.

— Еще одно очко в пользу мистера Кинга. Это становится однообразным. Боюсь, Спет, завещание обнаружилось несколько поздновато, чтобы принести вам пользу.

— Это... — начала Вэл, но не смогла окончить фразу.

— Это завещание, должным образом датированное, подписанное и засвидетельствованное, аннулирует все предыдущие завещания и оставляет все состояние Уолтеру Спету.

Винни тут же пробудилась от обморока.

— Ложь! — взвизгнула она. — Солли оставил все мне!

— Боюсь, что вам не повезло, мисс Мун.

— Но я должна несколько тысяч магазинам одежды! — захныкала Винни и злобно поглядела на Вэл. — Тепевь все достанется этой маленькой возовой ковотышке! — И она свалилась в очередной обморок.

Ван Эври пожал плечами, а Глюке промолвил, причмокнув губами:

— Это дает нам все, в чем мы нуждались, Ван. Мотив теперь ясен. И заявление Руига о том, что Спет ожидал сына, также отлично соответствует...

— Предлагаю сделку! — затарахтел Руиг. — Забудьте эту историю, и я засвидетельствую, что видел Уолтера Спета...

— Уолтер Спет в самом деле приехал сюда, — продолжал Глюке, игнорируя адвоката. — Мы знаем, что он был в доме, благодаря показаниям мисс Остин. Его отец продемонстрировал ему новое завещание, чтобы помириться с ним. Но этот негодяй прикончил отца, желая поскорее получить денежки.

— Нет! — вскрикнула Вэл, вцепившись в Уолтера.

— Ради бога, инспектор, не болтайте вздор! — взмолился Рис. — Этот парень не убивал своего отца! Уолтер, расскажи ему, что произошло. Он поверит тебе — должен поверить!

— Он сможет сказать все, что хочет, когда я закончу, — холодно сказал Глюке. — У нас имеются отпечатки его пальцев на рапире, признание, что он надевал ваше пальто, Жарден, на котором обнаружена человеческая кровь, и у него была возможность подложить пальто и шпагу в ваш стенной шкаф в «Ла Салль».

Винни открыла один глаз, увидела, что на нее никто не обращает внимания, и попыталась незаметно ускользнуть. Но детектив усадил ее на стул, и она снова захныкала.

Уолтер сделал беспомощный жест; кожа вокруг его губ побелела как мел.

— Полагаю, бессмысленно утверждать, что я не убивал своего отца. Но предупреждаю вас, инспектор, и вас, Ван Эври, что вы напрашиваетесь на неприятности. Вы не знаете и четверти того, что в действительности произошло в этой комнате в прошлый понедельник. Вы даже не знаете правду о...

— Ну уж нет! — послышался недовольный голос. Все повернулись и увидели Эллери, сердито смотрящего на Уолтера. — После всех хлопот, которые причинили мне вы, мой дорогой Галахад [41] , и ваше упорное молчание, вам не удастся лишить меня скромной славы, которую я заслужил.