Что касается первого пункта, единственным другим лучником из замешанных в этом деле был Жарден, чье алиби освобождает его от подозрений.

Четырьмя другими свидетелями того, как порвалось пальто, были сам Жарден, Валери, Уолтер и сторож Фрэнк. Жарден и Валери исключаются из-за их алиби. Уолтер — правша. А у Фрэнка только одна рука, так что он никак не мог быть лучником.

Двоими другими людьми, знавшими о булавах, были уже исключенные Жардены.

Пинк единственный, кто соответствует всем четырем требованиям. Так что Солли Спета убил он. — Эллери вздохнул. — Можете забрать лук, инспектор. Я уже произвел свой выстрел.

Во время его речи все стояли неподвижно, слишком изумленные, чтобы думать и принять простейшие меры защиты. Что касается Пинка, его розовая шея побагровела, мышцы напряглись, а в глазах медленно появлялся взгляд затравленного зверя.

В какой-то момент в неповоротливом уме Пинка что-то щелкнуло, и он продемонстрировал неожиданную быстроту реакции. Прежде чем остальные успели пошевелиться, он отпрыгнул на пятнадцать футов в сторону и повернулся, как заводная игрушка, с вставленной в лук стрелой, наконечник которой был нацелен в грудь окаменевшего мистера Эллери Квина.

— Не двигаться! — предупредил Пинк. — Всем оставаться на месте!

Они застыли, стоя на террасе. Стрела, сверкающая на ярком солнце, выглядела абсурдно. Тем не менее, никто не шевелился.

— Конечно, вы можете меня пристрелить, — продолжал Пинк тем же угрожающим тоном, — но этот парень первым получит стрелу в сердце. Так что стойте, где стоите. У меня с ним свои счеты. — Сделав паузу, Пинк добавил: — Он меня одурачил!

Никто не стал смеяться над детской раздражительностью и жалобным удивлением, прозвучавшими в голосе Пинка. Его рыжие волосы горели, словно пламя. С широко расставленными ногами и причудливо изогнутым луком он представлял собой внушительное зрелище, и где-то в самом дальнем уголке сознания мистера Эллери Квина всплыли слова молитвы...

Левая рука Пинка сильнее натянула тетиву, а глаз неотвратимо уставился на грудь Эллери.

— Пинк, — заговорила Валери, стоящая рядом с Уолтером у верхней ступеньки террасы.

Пинк не шелохнулся.

— Не лезь в это, Вэл. Отойди.

— Пинк, — повторила Вэл. Ее щеки побледнели до голубизны. Уолтер сделал судорожное движение, и она шепнула: — Не шевелись, Уолтер! Он тебя убьет, а меня не тронет. — Девушка медленно начала спускаться.

— Вернись, Вэл! — крикнул Пинк. — Клянусь, я...

— Нет, Пинк, — произнесла Вэл мягким, успокаивающим голосом. Она приближалась к нему, едва касаясь земли и не сводя с него глаз, как будто он был крупинкой золота на острие иглы, готовой свалиться от малейшего дуновения ветерка. — Нет, Пинк. Я знаю, что здесь что-то не так. Ты не преступник. Может быть, ты убил Спета, но я уверена, что у тебя были на то основания — с твоей точки зрения...

На красном лбу Пинка выступили капли пота. Его била крупная дрожь.

Подойдя к нему, Вэл забрала у него лук.

И тут Пинк совершил странный поступок. Он опустился на землю и заплакал.

Когда все было кончено и несчастного Пинка увели ожидать в полицейской машине инспектора Глюке, Эллери направился в кабинет Солли Спета, открыл бар и отпил прямо из коричневой бутылки. Затем с бутылкой в руке подошел к Вэл и поцеловал ее в кончик уха.

— Просто как женщину, — объяснил он.

Вэл всхлипывала на груди у Уолтера. Рис выглядел потрясенным и внезапно состарившимся. Уолтер многозначительно взглянул на Эллери, и когда тот отвернулся, отвел Вэл в угол и усадил к себе на колени. Она прижалась к нему.

— Пинк... О, я не могу в это поверить!

— Все будет в порядке, дорогая. Мы поможем ему выбраться, — зашептал Уолтер ей на ухо. — Ни один состав присяжных в этом округе не признает его виновным.

— О, Уолтер!..

Эллери снова взялся за бутылку, инспектор Глюке отдал распоряжения, и Руига с Винни Мун отправили в тюрьму по обвинению в заговоре с целью обманного получения денег. Вскоре окружной прокурор Ван Эври удалился с ошеломленным видом, а Фиц, хлопнув себя по лбу, как человек, пробудившийся от транса, схватил телефонную трубку, прокричал в нее что-то, выбежал наружу, вернулся за шляпой и снова убежал.

Глюке потер челюсть.

— Кинг, я не знаю, как мне вас...

Эллери опустил бутылку.

— «Кто малиновку убил? — пропел он. — Я, — ответил воробей, — луком и стрелой своей»... Это как воскрешение из мертвых. За последние десять минут у меня не появились седые волосы?

— Мистер Кинг! — Рис Жарден поднялся, стиснув зубы.

Несколько секунд слышались только всхлипывания Вэл и шепот Уолтера.

— Да? — со вздохом отозвался Эллери. Ему было не по себе; на языке ощущалась горечь, вызванная отнюдь не алкоголем.