— Кое-чему я никогда не поверю, — заявил Рис. — Тому, будто Пинк хотел, чтобы меня обвинили в убийстве Спета. Я не могу ошибаться. Он был моим другом. Я обращался с ним как с членом семьи. Этого просто не может быть, мистер Кинг!

— Друг может стать куда более страшным врагом, чем обычный враг, — ответил Эллери. — Да, вы были друзьями. Но вы посоветовали ему вложить его сбережения в «Огипи». Когда «Огипи» потерпела крах, Пинк возненавидел Спета, однако, думая, что вы тоже были его жертвой, оставался вашим другом.

Но в понедельник утром, упаковывая ваши вещи в спортзале, он нашел в вашей сумке для гольфа банковскую книжку, которая свидетельствовала о том, что вы приберегли пять миллионов долларов. Оставались ли вы другом Пинка после этого? Нет, если вы его обманули, притворяясь разоренным, но припрятав на черный день пять миллионов. Пинк — примитивная душа; он не стал задавать вопросы. Для него вы со Спетом были два сапога пара — два мошенника, лишившие его всех сбережений.

Пинк тщательно спланировал свое преступление. Он ведь должен был передать в музей наконечники стрел, не так ли? По пути он взял из пакета два наконечника, потом насадил их на стрелы и приготовил смесь мелассы с цианистым калием...

— Но даже после этого Пинк был таким чертовски... чертовски внимательным и заботливым! Он не мог притворяться!

— Он и не притворялся. Вы объяснили ему историю с пятью миллионами в понедельник вечером — после преступления, после того, как рапиру и пальто подложили к вам в шкаф, — и тут он осознал, что день, когда деньги поместили в банк, вы провели вместе с ним и что он обошелся с вами чудовищно несправедливо. Но было слишком поздно. Преступление и подтасовка стали faits accompli [44] . Ничего нельзя было изменить. Пинк не мог отозвать телеграмму, которую отослал в полицейское управление всего несколько минут назад — возможно, спустившись в вестибюль, пока Вэл и Уолтер были у нее в спальне, и отправив телеграмму по телефону из будки. Оставалось только сидеть и ждать. После того вечера все его эмоции были искренними.

Обернувшись, Эллери увидел перед собой Вэл и Уолтера. Вэл все еще хлюпала в носовой платок, но выглядела спокойнее.

— Не знаю, как благодарить вас, мистер Кинг. Никто из нас не в состоянии...

— Пришли в себя, Уолтер?

— Мы все еще немного ошарашены, — ответил Уолтер, — но вам, наверное, будет интересно узнать, что Вэл и я решили конструктивно использовать деньги моего отца.

— Я уже это знаю, — вздохнул Эллери. — Вы собираетесь снова вложить их в «Огипи» и восстановить электростанции.

— Откуда вам это известно?! — воскликнули оба.

— Потому что вы безнадежные глупцы.

— Это напомнило мне кое о чем, — пробормотал Рис. — Те пять миллионов принадлежат тебе, Уолтер. Я...

— Вы не сделаете ничего подобного, — улыбнулся Уолтер. — Надеюсь, вы найдете во мне лучшего партнера, чем в моем отце.

— Ну, мне пора заниматься делами, — промолвил инспектор Глюке, — но должен сказать вам, Кинг...

— Кинг?! — внезапно воскликнул Уолтер. — Позвольте показать вам фокус, инспектор.

— Я уже видел все фокусы, какие хотел.

— Нет-нет, этот вам понравится. — Схватив со стола лист бумаги, Уолтер начал быстро набрасывать карандашом чье-то лицо. Глюке выглядел озадаченным.

— Ну и что? Это Кинг. У меня нет времени глазеть на картинки...

— Ничего, для этой у вас найдется время. — Уолтер стер темные очки, заменил их пенсне, пририсовал на лице бороду и изобразил волосы зачесанными назад. — А теперь это кто?

Инспектор перевел ошеломленный взгляд с рисунка на мистера Хилари Кинга.

— Господи! — воскликнул он. — Да ведь это тот настырный тип!

Уолтер пожал плечами:

— Думаю, я это знал с того момента, как увидел его. Вы могли одурачить кого угодно, Квин, только не художника. Я ведь рисовал ваше лицо на аукционе.

— Мистер Квин? — Вэл широко открыла глаза. — Так вот как вы узнали, что происходило здесь в понедельник вечером!

— Будь я проклят! — воскликнул Жарден.

Эллери быстро снял телефонную трубку и назвал оператору номер.

— Студия «Магна»? Соедините меня с офисом мистера Жака Бутчера. — Ожидая, он произнес извиняющимся тоном: — Раз уж меня разоблачили, я могу заняться делом... Алло! Бутчер?.. Кто?.. Послушайте, девушка, это Эллери Квин, и мне нужен Бутчер!.. Он здесь?.. Можете себе представить? — В его голосе звучало неприкрытое торжество. — Бутчер наконец на месте! — В трубке послышался шум, и Эллери втянул худые щеки. — Вот как? — завопил он. — Бутчер по-прежнему не может меня принять? Ну так передайте вашему мистеру Бутчеру... — Но раздался щелчок, и телефон умолк. Эллери швырнул трубку на рычаг.

— Э-э... Квин, — нервно заговорил инспектор. — Я хочу извиниться... Вы раскрыли это дело, и вся слава...

Эллери махнул рукой.

— Не нужна мне никакая слава, — угрюмо буркнул он. — Оставьте меня в покое... Бутчер не может меня принять! Как вам это нравится?

— Это в высшей степени любезно с вашей стороны! — просиял Глюке. — Не могу ли я что-нибудь для вас сделать? Как насчет встречи с мэром или шефом полиции? Мы можем вас удобно устроить...

— Он остановится у меня, — прервал Уолтер. — Это решено.