Я знал, где Ядвигина дача, бывал там дважды. Как решу, что могу за руль садиться, сразу к Ядвиге. Упаду в ноги, уболтаю.

Потом я отправился в спальню, что-то спать захотелось. Я засыпал и думал, что маленькие дети, когда спят – растут, а больные во сне выздоравливают.

Я выздоравливал, я чувствовал это…

Вечером после занятий пришел Егор и принес с собой здоровенного бройлерного цыпленка, более похожего на средней величины индейку.

– Сейчас порублю этого зверя на куски, – сказал он, – на неделю тебе хватит.

– Боюсь, не хватит, – задумчиво произнес я.

– Ну и аппетиты у тебя, дядь Жень!

– Просто, завтра ко мне друг придет в гости, – пояснил я. – Он поесть любит.

– Как, опять? Выпивать, небось, будете?

– А как без этого?

– Зачастил ты, дядь Жень с выпивкой. Смотри, не спейся. – Егор засуетился: – Так что-то приготовить надо ведь… Вчера вы с другом своим, чуть ли не на газете стол накрыли. Как студенты, ей богу.

Так, сейчас я снова в магазин сбегаю…

– Не надо. Я завтра сам схожу. Куплю свежей колбаски, хлеба, овощей каких-нибудь, зелени.

– Сам?!

– А что? Я сегодня на улицу выходил.

– И как?

– Нормально. А завтра, думаю, еще нормальней будет.

– Я рад за тебя, дядя Женя, но в магазин я схожу. Ты, гляжу, выздоравливать собрался? Это здорово, но тяжести таскать тебе еще рановато.

– Ну, хорошо, – согласился я, – иди. Икры купи, пожалуйста.

– Красной? Черной?

– Кабачковой.

– Кабачковой? – Егор, наверное, подумал, что я шучу. – Это не совсем подходящая закуска для встречи с другом. Кто ее, эту икру ест?

– Находятся любители, – усмехнулся я.

– Хорошо, куплю кабачковую. А еще чего? Может, рыбки какой-нибудь?

– Нет! – замахал я руками, – только не рыбы. И никаких там кальмаров, осьминогов, каракатиц. Ничего водоплавающего. Колбасы, мяса какого-нибудь и овощей побольше. Спиртного не надо, мой друг с собой коньяк принесет.

Егор кивнул:

– Приду, курицу замариную. Завтра ее только в духовку засунуть останется. Справишься?

– Обижаешь, Егорка! – весело откликнулся я.

10. По душам и о душе.

Я перестал вести обратный отсчет. Зачем? Человеку, который решил жить дальше ни к чему эта арифметика. Да и финишная ленточка мне кажется, отдалилась. Боюсь, со счета собьюсь…

К встрече с Борькой я попытался привести себя в более или менее приличный вид – помылся, побрился. Причесываясь, подумал – не плохо было бы наведаться к парикмахеру. Визит друга – ладно, но перед выходом на работу обязательно подстригусь. Потом решил поменять пижаму на костюм. Долго копался в шкафу, меряя и придирчиво выбирая, во что бы такое мне обрядиться. Все костюмы висели на мне как на вешалке – мне до них еще отъедаться, да отъедаться. Остановился на спортивном костюме – и по-домашнему (но не совсем, не в пижаме же!), и к тому же, свобода спортивного стиля скроет угловатость моей теперешней фигуры. Когда я полностью был готов, я посмотрелся в зеркало. Внимательно…, еще внимательней.

В моих глазах появилось что-то. Они жили…

Дерево Серафимы понемногу делилось со мной лепестками своих цветов. Оно изредка роняло лепестки, а я их съедал. Я и верил и не верил в их целебную силу. Наверное, хотел верить. Я ел только опавшие лепестки, живые не обрывал, было жалко.

Борька ворвался в мою квартиру, шумный, суетливый и ужасно обаятельный, как Карлсон. Правда, в меру упитанный герой сказки

Астрид Линдгрен влетал к Малышу через окно, а Борька чуть не вынес мою дверь. А ведь то, что Борька похож на Карлсона первой заметила

Сима… Иногда я называл Бориса так, он не обижался.

Мне показалось, что Борька стал еще толще с тех пор, как мы с ним не виделись. Но, наверное, мне это только показалось. Наверное, потому что в большом зеркале прихожей мы отражались вместе.

Борька сгреб меня в объятья и заорал:

– Ну, ты даешь, старик! Разве так можно? Заболел и ничего не сказал. А если б того, скопытился бы? А я бы и не знал ничего.

Сколько нам жить-то осталось? Лет двадцать? Тут каждому дню радоваться впору. Беречь надо каждую минуту, для общения беречь!

– Это ты верно сказал. – Я думал, что мой друг меня раздавит.
–

Только ты полегче со своими объятиями. Силу-то рассчитывай.

– Я чемпион мира по обниманию, – пошутил Борька, – ты же знаешь.

А я знаю, как надо обниматься, чтобы не раздавить.

Мы рассмеялись.

– А ты ничего, – заметил Борька. – Я уж думал, что ты и впрямь при смерти. Мне про тебя такого наговорили… – Он взял меня за плечи и стал вертеть, рассматривая под светом трех лампочек, поворачивал и так и эдак. – Только похудел слегка. – Борька приподнял меня, как бы взвешивая. – Или мне кажется?