Ротный кричал, чтобы ему принесли пулеметную ленту. Ящик с лентами лежал под ногами у молодого лейтенанта, но он не нагнулся, а приказал стоящему рядом младшему сержанту, который автоматически перепоручил задание солдату. Я стоял несколькими метрами в стороне и наблюдал все как бы со стороны. После речи Салюткина произошедшее вызвало у меня приступ смеха. Все смотрели на меня, а я смеялся и не мог остановиться, чтобы объяснить, что меня так развеселило. Когда же я справился со своей эмоцией и поделился впечатлением, то

Салюткин мгновенно позеленел, объяснив, что не сержантское дело делать замечания офицерам и чтобы я убирался к своему взводу, что я и выполнил, похихикивая по дороге.

В комнате операторов сидел молодой солдат, которого за два месяца до этого отдали из моего взвода на обучение операторам, как имеющего образование электронщика.

– А где твои отцы-командиры? – спросил я, когда он, открыв дверь, продемонстрировал мне совершенно заспанную физиономию.

– Ушли по делам.

– Ну, ушли, так ушли.

Я доложил о ситуации ротному и получил новый приказ – дождаться операторов и исправить положение. Дожидаться пришлось долго. Я задремал, опустив голову на грудь, когда дверь распахнулась явно от удара ноги. На пороге стояли операторы. Коля – старший оператор директрисы, белобрысый, зеленоглазый младший сержант – был высокого роста и, покачиваясь, держал в руках большую трехлитровую банку.

Митяня – черноволосый помощник Коли – был роста невысокого, но крепыш хоть куда. Гимнастерки у ребят были расстегнуты, ремни опущены. Колин глаз украшал большой фингал, цвет которого не определялся в темноте комнаты. У Митяни голова была разбита, волосы и лоб в крови.

– Это ты где так навернулся? – удивился я.

– А тебя имеет? – тут же резко отреагировал Митяня. – Почему стрельб нету?!

– Вот вас, орлов, ждем-с, – попытался я перевести разговор в шутку, понимая, что ребята "ни лыка вяжут". – Солдат в опору мишени попал.

– Чего? Куда попал? Посмотри, что делается? – тыкнул он рукой в сторону приборов.

– Да пошел ты, – глянул я на часы и пошел к выходу.

– Ты кому сказал? – заплетающимся языком спросил Митяня.

Не отвечая, я продолжил свой путь к выходу.

– Алло, ты куда? Я с тобой разговариваю.

– Отвали,- вяло ответил я, проходя мимо него, и тут же получил удар сзади по голове. Удар получился скользящим, так как Митяня с трудом держался на ногах, и только зацепил пилотку, которая слетела на пол.

– Совсем нажрался, сука? – рявкнул я и резко толкнул Митяню в грудь рукой, отчего он отлетел к противоположной стене.

– Ты чего друга обижаешь? – пошел на меня Колян, но в это время

Митяня рванулся в темную комнату к приборам и выскочил оттуда с винтовкой прапорщика в руках.

Начальник директрисы, прапорщик Козлов, был заядлым охотником. На охоту он ходил с красивой, гладкоствольной винтовкой ИЖ-18, которую и принес на директрису. Жена его увлечение не одобряла, из-за чего прапорщик регулярно оставлял оружие в комнате операторов.

Винтовка, направленная мне в грудь, дрожала в его руках.

– Ствол опусти, – как можно спокойнее сказал я.

– Боишься? – злорадно усмехаясь, спросил Митяня.

– Раз в год и кочерга стреляет. Забыл? – с максимальным спокойствием, зная, что винтовка не может быть заряжена, потому что не далее, как несколько часов назад я сам проверял, что патронов в ней нет, ответил я.

– Значит боишься, – подытожил Митяня. – Правильно боишься.

Кнопочка-то вот она!! Ты пошто меня ударил? Стой, где стоишь, бля!

Сейчас нажму, и хана тебе. Хана!!

В книгах описано, что у человека перед смертью проносится вся жизнь за один миг. У меня ничего не проносилось. Темное дно ствола, кружащегося в метре от меня в руках пьяного товарища, который перебрал браги, заботили меня больше. Прыгать на стол было бессмысленно. Оператор мог случайно нажать на пусковой крючок и, хотя я был уверен, что винтовка не заряжена, но что-то меня удерживало.

Коля, замерший с момента, когда Митяня вышел с винтовкой, вдруг резко повернулся, поставил банку на стол и проговорил:

– До свидания всем. Спокойной ночи. Увидимся утром, – и, чуть замешкав, добавил, – кто будет живой. До свидания, Санек, прости, если что не так.

И вышел в дверь.

Митяня, проводив его взглядом, посмотрел на меня и вдруг, резко поставив винтовку к стене, вышел вслед за старшим оператором.

– Весело живете, – выдохнул я сидящему молодому солдату, подобрал пилотку и вышел из комнаты.