Мечтам моим не дано было осуществиться, и ручные, казарменные стиральные машины под названием "дух советской армии" корпели в вечерние или ночные часы над своим и сержантским обмундированием.

При чем над последним больше, чем над своим.

Перед сном я построил взвод. Солдаты строились медленно и лениво.

Несколько дней, когда солдат и сержант едят из одного котелка, когда спят под одним одеялом, не только сближают военнослужащих, но и, определенным образом, нарушают субординацию. Это проявлялось во всем. С офицерами такое происходит крайне редко. Если только во время боевых действий или очень близких отношений, так как в обычной ситуации офицер не спит с солдатом в одной комнате и не будет сидеть рядом, поедая такой же, как у солдата, паек.

– Товарищи солдаты. Завтра в полку неожиданная, внезапная тревога. А чтобы она не была для нас столь неожиданной, мы будем к ней готовы заранее. Все проверяют свои вещь-мешки, проверяют чистоту котелка, наличие сложенной плащ-палатки и прочего. Каждый…

Кандауров, ты чего там форточку открыл? Ворона залетит. Что? Рот закрой, чурка. Чего? Все спать хотят! Выполните поставленную задачу

– отобьетесь. Рот закрой, я сказал!!

– Товарищ сержант, а можно?..

– Можно за… Сам знаешь, за что подержаться!

– Ой, разрешите…

– Разрешаю! Подержись!

Смех, раздавшийся за этой плоской, армейской шуткой меня поразил, потому что часто повторяемая подколка становится пошлостью, но солдаты, по-видимому, такого оборота еще не слышали.

– Чего за смех? Равняйсь! Смирно! Тахжимаев, почему я вижу открывающийся твой матюгальник?

Тахжимаев был неплохим солдатом. Он всегда готов был помочь, подсобить или, как говорят в армии, "прогнуться" перед вышестоящим.

В то же время, он был "серым кардиналом", пытаясь воздействовать на солдат втихую, далеко не в положительную сторону. Тахжимаев не знал, что определенный срок службы рядом с говорящими на узбекском или таджикском языках заставлял начинать понимать эти языки помимо воли.

– И если кто еще откроет рот, то получит в "душу". Понятно, воины?

– Так точно.

– Я не слышу воинов, я слышу толпу "чмо". Понятно?

– Так точно!

– Я не слышу.

И в третий раз я не смог услышать громких голосов солдат.

– Сил нету, солдатики? Значит, будем тренироваться. Взвод, равнясь! Смирно!

– Не подчиняемся, – тихо на узбекском сказал Тахжимаев.

– Тарасенко! – я встал в упор к солдату, за которым стоял Тахжимаев.

– Я!

– Когда сержант говорит, мы что делаем?

– Слушаем, товарищ гвардии сержант!

– Правильно, а не трындим, – и я, взяв Тарасенко за плечо и резко развернув его на девяносто градусов, ударил Тахжимаева в грудь ногой.

Солдат отлетел к стоящей кровати и перелетел через ручку.

– А… – послышался слабый стон явно играющего артиста второго плана.

– Солдат, ты почему не в строю?! – заорал я.

Тахжимаев вскочил и выбрал другую тактику, кинувшись ко мне:

– Зачем ударил?

– Солдат! Упал! Отжался!

– Не буду…

– Чего?! Упал, отжался, я сказал!

– Я не буду, – твердо сказал Тахжимаев со свойственным акцентом и ослиным упрямством.

– Взвоооод! Упор лежа принять!! Отставить! Принять!! Отставить!!

Упор лежа принимается только в падении!! Принять!! Отжимаемся.

Раз-два, раз-два. Рядовой Тахжимаев, Вы не понимаете приказов? У

Вас, товарищ солдат, проблема с понималкой? Взвод, построение на улице через тридцать секунд, время пошло, осталось двадцать. Рядовой

Тахжимаев, стоять! Смирно! Рядовой Тахжимаев отдыхает и наблюдает, как его товарищи выполняют за него… урода…

Я подошел к окну. Внизу толпа солдат крутилась у входа в казарму.

– Взвод, строится в расположении. Время пошло!!

Через минуту запыхавшиеся солдаты стояли на "взлетке".

– Взвод, благодаря рядовому Тахжимаеву, который решил "забить" на приказ командира, Вы немного позанимались спортом. Вы уже подставили меня и себя на директрисе. Повторяю для тех, кто на бронетранспортере и не слышал: утром тревога. Готовимся быстро и дружно. Неуспевший объявляется врагом народа и будет расстрелян у кочегарки. Отставить смех! Если будут заморочки, то взвод будет бегать до утра вокруг корпуса!!

– А по уставу не положено, – крикнул кто-то из строя.

– Умные нашлись? Я впишу в план занятий занятия с взводом по физической подготовке в ночное время, и все будет положено. Ясно? Не слышу!

– Так точно!!

– Не слышу!

– Так точно!!! – громко прокричали солдаты, понимая, что по уставу их можно мучить до восхода солнца.

– А теперь слушай мою команду: подготавливаем вещевые мешки, застилаем коечки и отбой. Вольно! Разойдись!

Через минуту я заметил, что все солдаты, за исключением Мусаева, вытаскивают вещмешки из шкафов и перебирают их содержимое. Мусаев стоял около своей койки и держал в руках простыню.