– Вам чего?- очень внимательно посмотрел он на нас, давая понять, что мы отрываем его от очень важного и несомненно срочного занятия.

– Вот, – протянул я ему документы.

– Ага. Ясно. Секунду, – отрывисто проговорил солдат и снял эбонитовую трубку старого черного телефона. – Товарищ майор, тут четыре сержанта… Из учебки… Не знаю… Я не спрашивал… Ладно.

Он повесил трубку.

– Сейчас, Машков спустится.

Майор Машков – невысокого роста плотный мужчина, вошел в строевую часть буквально через минуту. Я отметил про себя, что все планки этого офицера получены за выслугу лет или являются юбилейными и поднял руку к фуражке:

– Товарищ майор…

– Вольно, вольно. Пополнение – это хорошо. Пополнение – это даже замечательно. Да еще два сержанта. Отличники, наверное. Только я не ждал пополнения. Чего это вас раньше прислали?

– Мы по обмену, – прервал я его радость.

– Как по обмену? Вместо москвичей? Ты хочешь сказать…

– Так точно, товарищ майор. Меня сменил сержант Зарубеев…

– Ясно, – почесал затылок майор и, скорчив рожу, посмотрел на писаря. – Оформи его во вторую роту первого батальона.

– В качестве кого?

– Кого? Заместителем командира взвода. Вместо Зарубеева. И остальных проверь вместо кого… куда.

Нас распределили совершенно в разные подразделения части.

Андрейчик попал в роту разведки, которая находилась в соседнем корпусе. Машков пожелал нам дальнейших радостей в службе, и мы направились по дороже, идущей мимо солдатской столовой и полкового клуба в казармы.

Я стоял около тумбочки дневального и ждал командира роты, которому обязан был доложить о прибытии и вступлении в должность.

Вещевой мешок с личным барахлом валялся на полу у стены. Каждый входящий в расположение натыкался на меня, разглядывая мою внешность так, как будто я был манекеном, облаченным в армейскую форму.

– Новенький? С учебки? В какую роту, "душара"? Откуда родом, зёма? – сыпались вопросы. – Тут тебе не учебка. Тут "выкать" не будут, даже если ты сержант и отличник. Тут сразу в "пятак" схлопочешь. Понял, земеля?

Я старался не реагировать на провокационные вопросы, бросая взгляд поверх голов вопрошающих, которым, как мне казалось, должен был смотреть дед советской армии.

Дверь открылась и вслед за чумазыми солдатами, явно похожими на механиков, ввалился огромного роста узбек в черном комбинезоне танкиста. В узбеке чувствовалась сила и уверенность. Весь его вид говорил о том, что он отслужил положенные ему два года и готов продолжать жить той же жизнью столько, сколько понадобиться.

Механики загалдели, увидев меня, но тут же замолчали, как только узбек открыл рот:

– Сколько прослужил? – показывая всем своим видом, что он действительно старший среди всей этой братии, спросил он.

– Сегодня приказ о полутора.

– Дед?

– Дед.

Перепроверяя ответ, узбек переспросил:

– Домой когда?

– Весной, надеюсь.

– Это сержант из учебки, – вдруг влез солдат, физиономия которого был мне знакома. – Он в нашей роте был сержантом и… писарем.

Только я в другом взводе был.

– Цыц, – остановил его узбек и протянул мне руку. – Так ты отделением командовал?

– И отделением тоже. Замок, плюс и.о. старшины роты.

– Или ты все же писарь?

– И это было поначалу…

– В общем так. Ты тут никого не бойся. И если вдруг кто из моих чурок слышать не будет, ты не тушуйся и сразу мне говори, я порядок наведу и слух им поправлю.

С этими словами он повернулся к механикам, которые, слыша слова старшего, жались друг к другу и, как Балу волчатам, размахнувшись, треснул рукавом всех разом по носам.

– Всем понятно? Это не молодой сержант после "учебки", а дед.

Старшина роты. С опытом обучения таких придурков, как вы. Если кто его приказа не услышит, звиздец всем. Это я сказал. А теперь быстро мыться. Бегом, я сказал!

– Что это за чудо такое? – спросил я дежурного по роте, который был из соседней третьей роты, расположенной на одном этаже со второй, куда меня направили.

– Мамаев. Старший механик роты. Прапорщицкая должность. Сержант.

Спец. первого класса. Дембель.

– Ну, что дембель, я и так вижу.

– Он своих механиков в ежовых рукавицах держит. Это хорошо, что ты с ним сразу подружился. С Зарубеевым он все время ссорился. Тот москвич чурок просто ненавидел, месил их при любой возможности. А