Всем существом своим, изголодавшимся по общению с богами, Гъюрг потянулся к происходящему. Не таясь, вышел на поляну и вступил в границы капища, смешавшись с людьми. Никто не заметил его, не выделил среди других. Он ничем и не отличался от них, разве что рубахи на нем не было, только штаны с широким поясом и мягкие сапоги из дубленых шкур. Переступив черту святилища, Гъюрг низко, до земли поклонился грозному Перуну и остальным чурам.

Четверо девушек пошли по кругу, обходя остальных с заклинаниями, потом стали брызгать водой с веток, окунаемых в маленькие деревянные ведерки.

– Здравы будьте от веку до веку, примите силу богову! – и кланялись, приговаривая.

После них к богам вышли трое безбородых мужчин в длинных, до колен, рубахах. С помощью трута и заговорных слов они добыли пламя и вложили его в ямку в центре полукруга богов. Огонь-Сварог потянулся к небу, заиграл жгучими языками. Все собравшиеся поклонились священному огню.

Гъюрг незаметно присматривался к людям, окружавшим его. Они были незнакомы не только по виду, но и по повадкам, по словам. Он смутно чувствовал в них чужих, хоть и поклоняющихся его родным богам, и потому искал угрозу, неведомую опасность, которая подтвердила бы неясные ощущения. Момент для этого был самый благоприятный. Ни в чем человек так не узнается, как в том, о чем он просит богов и что приносит им в жертву.

Тем временем еще один жрец, главный, судя по бороде и посоху в руках, вышел вперед и начал наставлять единоверцев.

– ...вижу среди нас новичков, пришедших в общину с желанием прикоснуться к исконной русской вере. Это желание похвально. Русь переживает возрождение своих славянских начал, возвращение к истинным своим языческим корням. Мы должны обратить все силы наших душ к родным богам, Роду Вседержителю, Перуну, Велесу, Световиту, Даждьбогу и Сварогу, к духам пращуров наших, чтобы они помогли нам вернуть Руси ее древнюю мощь и славу. Но не стоит видеть в нашей вере лишь знамя национализма. Я, волхв Велимудр, предостерегаю вас против этого. Славянская вера – лишь один из многих путей, одна из нитей, связывающих наш мир с центром мироздания. Принимая эту веру, вы получаете возможность припасть к мировым духовным началам, черпать оттуда неизмеримую мудрость Закона Жизни, Закона Триглава, управляющего Навью, Правью и Явью...

Странные, непонятные, чуждые слова с трудом пробирались в сознание Гъюрга. Прихлопывая на себе зловредных комаров, он подсматривал за тем, как слушают остальные, и убеждался, что им вполне понятна эта околесица.

– ...собрались здесь сегодня, чтобы славить Громовержца Перуна в его день. Но понятна ли вам истинная суть обряда? Совершается обряд не ради выпрашивания у богов благ и даров, не ради суетных дел наших, маеты земной. Ради того мы богов славим, чтобы принять в себя силу их, возжечь в сердце своем огонь негасимый, раскрыть в себе вечный Дух Рода Вседержителя, творца Вселенной...

Гъюрг слушал со все возрастающим недоверием и опаской. Не ради благ и даров обряд делается? Не ради дел земных? К чему тогда вообще тревожить богов? Внезапно Гъюрг испугался. Не разгневается ли Перун, узнав, что люди хотят отнять у него его силу и забрать себе? И как они собираются это сделать?

– ...Перун, оживляющий все сущее, приводящий мир в вечное движение. Он вращает Звездное Небо, Колесо Жизни и ведет воинов своих путем Прави. Будем же ныне, в великий день его, просить об этом и славить имя Перуна, второго лица трехликого Рода, творца всего сущего!

Ничего не понимая, Гъюрг перестал слушать жреца. Но тот уже закончил речь, и началось священное действо. На широком чурбаке, врытом в землю перед богами, поставили большую деревянную бадью, накрытую крышкой, кувшин, положили хлеб, какие-то овощи, яйца. Жрецы читали над жертвованием заклинания и молитвы. Остальные, мужчины и женщины, в один голос взывали к Перуну:

– Отче громам, Перуне, вышних ратаю! Славен вовек буди! Оружья да хлеба дажди, живота, мощи, силы! Громотворенье яви! Силу пролей с небеси!..

Упыриное отродье, с внезапной яростью подумал Гъюрг. Не страшатся немилости богов, мало того – призывают ее! Виданное ль дело – в Перунов день, канун сбора хлебов, накликать громы на поля! Не Даждьбоговы внуки творили здесь моленье. Бесовы дети, вот они кто, выпившие из богов их силу и потому не боящиеся ничего. Проклятые колдуны, порчу на землю наводящие...

С тех пор как Гъюрг стал бесприютным странником по свету, он познал много разных вещей. Знание приходило издалека, непрошеным, неведомо откуда, и горстями наполняло его, как кувшин водой. Однажды он постиг тайну богов. Все они имеют две стороны, два лика – дневной, светлый и ночной, темный. Дневным ликом боги смотрят в мир живых, где их чтут люди. Ночная сторона обращена к земле ушедших, в навий мир. Там им служат неупокоенные души заложных мертвецов, упыри, кикиморы, шуликуны. Темные страшны и жестоки, если растревожить их. Светлые могут дарить милость, обрядовые жертвы – им. Но они и слабее темных. Теперь же, получается, сделались и слабее людей.

Гъюрга душил гнев. Бесовы дети лишь по видимости еще кланялись светлым, принося им скудные жертвы. В Перунов день не заколоть быка, чтоб умилостивить Хозяина громов, – сродни поруганию земли и небес. Но им то и нужно. Темные ревнивы и враждебны к своим же светлым оборотным сторонам. Без осквернения светлых людям не подобраться к подземной мудрости и силе темных. Не от того ли ночью, перед рассветом, затеяли обряд вершить? В мир мертвых дорога лежит через владения нечистых упырей, через порчу живого...