– Знаю. С тобой все в порядке?

– Просто персик. Уходи.

Надин как ни в чем не бывало, проскользнула в кабинет и закрыла за собой дверь.

– Я пришла недавно и… скажем так, невольно подслушала довольно горячий обмен репликами. Репортер во мне боролся с благовоспитанной дамой. Это был ожесточенный бой, он шел несколько минут. В конце концов я с достоинством удалилась и выждала, пока горизонт не очистился. Поэтому спрашиваю еще раз: с тобой все в порядке?

– Это был частный разговор.

– Не стоит вести частные разговоры на повышенных тонах в общественном месте.

«Верно подмечено», – вынуждена была признать Ева.

– Я в порядке. Мы в порядке. Просто нам нужно было кое-что прояснить.

– Мне пришло в голову, что было бы неплохо сделать репортаж о напряженных отношениях между сотрудниками на рабочем месте и как с этим справляются полицейские.

– Советую держаться от этого подальше, – проворчала Ева. – Целее будешь.

– От данного конкретного случая – безусловно. Такова цена дружбы.

– Если это все…

– Нет, не все, – сказала Надин. – Знаю, ты невысокого мнения о румынской ясновидящей, но…

– Честно говоря, там вроде бы есть рациональное зерно, – призналась Ева. – У тебя есть еще что-то?

– Правда? Надеюсь, ты меня просветишь по полной программе. И да, возможно, у меня еще кое-что есть.

Надин сумела поместить одно бедро, стянутое узкой юбкой цвета малинового варенья, на край Евиного стола.

– Боливия, – начала она. – Мы просматривали иллюстрированные журналы. Ты не поверишь, сколько рациональных зерен можно найти на этом поле, хотя вы, копы, его презираете.

– По-моему, иллюстрированные журналы представляют собой угрозу обществу.

– Не случайно иллюстрированные журналы считаются классикой жанра. Мы нашли интересную историю о венецианском мавре.

– Венецианском? – удивилась Ева. – Насколько я помню, Венеция находится в Италии.

– Да нет, венецианский мавр – это Отелло. Шекспир. И Верди. Отелло – это был такой черный мужик, важная шишка. Женился на роскошной белой женщине. В те времена смешение рас не приветствовалось. Хотя черт их знает, когда они были – те времена.

– Девять лет назад?

– Нет. – Надин засмеялась. – Тут счет идет на столетия. Короче, Отелло становится жертвой манипуляций другого парня, а тот ему внушает, что жена его рогами наградила. Отелло ее душит. А потом еще долго поет над ее хладным трупом.

– Что-то я не пойму, о чем ты толкуешь, Надин.

– Пока только рассказываю сюжет, чтобы ты представляла. В оперном театре был большой костюмированный бал…

– В оперном театре? – насторожилась Ева.

– Да. – Надин настороженно прищурилась. – Для тебя это что-то значит?

– Продолжай.

– В Ла-Пасе одна женщина утверждала, что на нее напал какой-то тип в костюме Отелло. Черная маска, широкий плащ, перчатки. Она заявила, что он пытался ее утащить, изнасиловать. Поскольку на ней не было ни царапины, а свидетели, видевшие их обоих ранее в тот же вечер, настаивали, что болтала она с мужчиной в костюме Отелло вполне дружелюбно, а в момент подачи заявления была пьяна как скунс, полиция отмахнулась от ее слов. Но журналы раздули эту историю. Тридцать один год, темно-каштановые волосы, а предполагаемый инцидент имел место между обнаружением второго и третьего тела. Что, если Жених решил украсть еще одну невесту? Что, если венецианский мавр искал свою Дездемону?

Надин поудобнее устроилась на столе.

– Не исключено, что в ее словах есть доля правды. Она заявила, что парень прекрасно говорил по-испански, но с американским акцентом. Свободно рассуждал о музыке и литературе, явно много путешествовал. Мы провели углубленное исследование и выяснили, что она была нанята для развлечения посетителей, и не она одна: среди гостей циркулировали несколько таких девушек.

– Лицензированная компаньонка? – Ева скептически поджала губы. – Он никогда не интересовался профессионалками. Не вписывается в психологический портрет.

– На таких мероприятиях лицензированные компаньонки себя не афишируют. На ней же не написано, что она проститутка! Они служат только для оживляжа.

– Ладно, допустим, он не распознал в ней профессионалку.

– Вот именно, – кивнула Надин. – И ты можешь вообразить, что было дальше. Она почуяла деньги и подыграла ему. Он предложил выйти подышать воздухом, и она с ним вышла. Потом он пригласил ее прокатиться на машине, а вот уж на это она согласиться не могла, иначе потеряла бы плату за вечер. Как бы то ни было, она утверждает, что почувствовала себя плохо: ее развезло, голова закружилась. Да, она утверждает, что не пила, хотя врет, конечно. Но я готова пари держать, что она свою меру знает и не зарывается, когда работает. Они ошиблись: она была накачана наркотой, а они решили, что она пьяна как скунс.