– Да уж будь добр, раздели заднее сиденье с этим деятелем. А то еще захочет из машины на ходу выпрыгнуть.

Шамиль открыл дверцу, бросил на пассажирское сиденье «дипломат», занял водительское кресло и посмотрел по сторонам. Его взгляд привлек молодой человек в длинном кожаном плаще, который сидел на лавочке около общежития и, казалось, безразлично поглядывал в их сторону. «Черт, уж не слежку ли за мной устроили бандиты Фотия?» – подумал Шамиль и, повернувшись к своему охраннику, сказал:

– Поглядывай внимательнее по сторонам. Кажется, нами кто-то интересуется.

Охранник инстинктивно засунул правую руку под куртку.

– А может быть, мне просто кажется, – ухмыльнулся Шамиль и вставил ключ в замок зажигания. Посмотрел в зеркало заднего вида на понурое лицо Климова и спросил: – А что, Славик, делают, когда кажется?

– Крестятся, – вздрогнув, ответил Климов и, подняв глаза вверх, тут же перекрестился.

– Ха-ха! Что за люди! Как чуть прижмет, так они все крестятся. Головой работать надо, а они своему Богу жалуются и прощения просят.

Он откинулся на сиденье и повернул ключ в замке зажигания. В ту же секунду раздался сильный взрыв.

…Со скамеечки возле общежития поднялся парень в кожаном пальто, бросил взгляд на то, что осталось от «Мерседеса», и скорым шагом направился в сторону метро.

В общежитии на первом и втором этажах ударной волной выбило несколько стекол. Из проемов выглядывали студенты и ошарашенно смотрели, как разлетаются в разные стороны долларовые бумажки. Вахтерша и несколько молодых людей бегали за порхающими купюрами и, поймав, тут же прятали их в карманы.

Это был подарок от Фотия, негласного владельца столичных казино.

Колонна машин остановилась перед воротами аэродрома. Гнеушев, не выключая на своем патрульном «жигуленке» мигалки, подошел к Сурену:

– Я свои обязанности выполнил. Гони монету, начальник. На дежурство спешить нужно.

Сурен вынул из кармана заранее приготовленные деньги:

– Ровно штука, как и договаривались. – Он отдал доллары и, дожидаясь, когда откроются ворота аэродрома, посмотрел вслед сержанту.

Тот быстро шел к своей машине. Но неожиданно к нему подскочили двое парней и схватили под руки.

В ту же секунду Сурен понял, что случилась беда. Но не успел дотронуться до ручки дверцы своего автомобиля, как и рядом с ним оказались двое мужчин.

– Не надо шуметь, – сказал негромко один из них, и на запястьях Сурена оказались наручники. – Вы арестованы, гражданин Оганян.

Сурен оглянулся на колонну. Вдоль машин сновали неизвестные ему люди в штатском с автоматами в руках. Некоторых водителей уже вели к неизвестно откуда появившемуся автобусу.

К Сурену подошел мужчина средних лет и улыбнулся, глядя в глаза:

– Вот и встретились, гражданин Оганян! Как долго я вас искал. Разрешите представиться – подполковник Зубков.

Сурен рванулся и, что было силы, толкнул плечом одного из своих сопровождающих. Но его тут же сбили с ног, и он оказался на коленях перед подполковником.

– Проигрывать тоже нужно с достоинством, – сказал, засмеявшись, муровец и скомандовал: – Поднимите его с колен и предоставьте мягкое место в автобусе! Не дай бог простудится.

Он сам хотел втолкнуть Сурена в салон, но неожиданно его внимание привлек взревевший мотором джип, который находился в конце колонны. Синий «Паджеро», задом протаранив милицейскую «девятку», визжа колесами, резко развернулся. Несколько муровцев подскочили к дверцам, но было уже поздно. Джип, словно резвый мустанг, соскочив с асфальта, рванулся в перелесок…

Ровно без пяти минут девять утра к зданию окружной префектуры подъехала серая «Волга». Дверца водителя открылась, и из салона вышел замзав отдела социального обеспечения господин Самцов. Он закрыл дверцу автомобиля на ключ, постучал носком ботинка по переднему колесу и хотел было уже идти к зданию префектуры. Но в это время его тронул за плечо мужчина в форменной железнодорожной шинели, поверх которой была надета красная рабочая куртка.

Самцов обернулся и узнал в нелепо одетом человеке бригадира поезда Завальнюка. Он тут же понял, что разговор пойдет об увезенной «ракушке». Не дожидаясь, когда железнодорожник первым заговорит о своей проблеме, Самцов сделал два шага в сторону и бросил на ходу:

– У меня прием по личным вопросам, гражданин… извините, забыл вашу фамилию, по вторникам с шестнадцати до восемнадцати часов. – И тут же поспешил к парадному входу.

– А где вы храните свою машину? – донеслось из-за спины.