Теперь Игорь сидел в своем кабинете. Положив ноги на стол, он предавался мечтам о том, как они с пользой для обоих проведут с Соней время в Санкт-Петербурге. Конечно, днем придется изрядно потрудиться, зато все вечера и ночи они будут вместе.

Он уже хотел было нарушить запрет и снова спуститься на узел связи, чтобы рассказать Соне о предстоящей поездке. После вчерашней ночи, которую они провели вместе у него дома, он был уверен, что Соня обязательно составит ему компанию. Но в это время зазвонил телефон. Игорь, уже готовый нестись к своей зазнобе, нервно поднял трубку.

– Игорь Олегович? Это Харьков. Риэлтор. Помните?

– Да, конечно.

– Сегодня утром я обнаружил, что мою машину вскрывали.

– Как вы определили?

– На замке зажигания я нашел мелкие крупицы то ли гипса, то ли какого-то известкового вещества. Да и тумблером для отключения иммобилайзера пользовались.

– Вы уверены?

– На сто процентов. С момента нашего с вами разговора я мазал тумблер невидимым слоем литола. Сегодня утром литола на тумблере не оказалось.

– Могу вас поздравить, господин Харьков. Скорее всего, сегодняшней или завтрашней ночью ваш «Мерседес» постараются увести.

– Очень вам признателен, Игорь Олегович, за откровения. Но мне кажется, что наша российская милиция может делать не только правильные прогнозы, но и защищать имущество граждан от покушения на него разных воров и бандюг.

– Вы правильно думаете, господин риэлтор. Вашу тачку мы теперь возьмем под наблюдение. Но моя к вам просьба: не меняйте своего распорядка дня и ни в коем случае не показывайте, что вы догадались о том, что ваша машина под прицелом угонщиков.

– Как скажете.

Смагер положил трубку. Теперь он знал, что сможет отправиться в Питер только после того, как проведет засаду на угонщика, покусившегося на риэлторскую собственность.

Сурен словно предчувствовал надвигающуюся беду. Нет, опасность исходила не от органов правопорядка, а с той стороны, откуда Сурен ее никогда не ждал. Поздно вечером в его кабинетике раздался телефонный звонок и вальяжный мужской голос без всяких приветствий поинтересовался:

– Автосервис? Чувачки, к вам на ремонт черный «Шевроле-Блейзер» не пригоняли?

– А с кем я разговариваю? – вместо ответа задал свой вопрос Сурен.

– Это не столь важно. Хотя нам скрывать нечего. Это личный секретарь Фотия. Вам что-нибудь говорит это имя?

– Да-да, конечно, – в ту же секунду ответил Сурен.

И хотя Оганян был не из робкого десятка, повидал немало трупов на своем веку и был участником многих криминальных разборок, с ребятками Фотия ему сталкиваться не хотелось. Уголовный авторитет по кличке Фотий контролировал чуть ли не всю сеть столичных игорных залов, фешенебельных саун, содержал сотни нелегальных домов терпимости и притонов. Сурен отлично знал, что после торговли оружием и наркотиками бизнес Фотия считался довольно-таки прибыльным. Но это была невидимая для властей и контролирующих органов сторона деятельности Фотия, а легально в ведении этого бизнесмена находилось несколько магазинчиков, торгующих интимными и эротическими безделушками. Поговаривали, что Фотий не только имел выходы на городскую и Государственную Думу, но и считался помощником какого-то депутата, был на короткой ноге с несколькими членами правительства и порой неделями не вылезал из государственного заповедника, где охотился на кабанов и лосей с нужными людьми, занимающими высокие государственные посты.

В криминальном мире связываться с Фотием никто не решался. И если в годы становления рыночных отношений, когда одно великое государство приказало долго жить, а другое рождалось в муках, крови и слезах, спорные вопросы со своими конкурентами Фотий решал с помощью кулаков и оружия, то в последнее время неугодные ему конкуренты устранялись с помощью представителей власти. Довольно-таки цивилизованным способом. На проштрафившуюся фирму вдруг неожиданно приезжала налоговая полиция или ребята из управления по борьбе с экономическими преступлениями, опечатывали сейфы, забирали документы, и через несколько недель, а то и дней неугодные Фотию конкуренты попросту исчезали.

Сурен слышал, что сам Фотий лишь изредка встречался со своими экономическими партнерами, никогда не заходил в принадлежащие ему казино и секс-шопы. Он вел богемный образ жизни, посещал театры и слыл меценатом. То ли правда, то ли вымысел, но молва донесла, что на церковной ограде, которую на свои деньги соорудили члены преступной группировки, несколько дней провисела табличка «От Фотиевой братвы».

– Ну так что? Пригоняли вам черный «Шевроле-Блейзер» с государственными номерами…

– Нет-нет, – после некоторой паузы почему-то ответил Сурен. И понял, что, солгав, совершил непростительную ошибку. Но делать было нечего, и он поинтересовался: – Почему вы думаете, что машина находится именно у нас?

– По одной простой причине, мой дорогой коллега. Ваши конкуренты по однородному бизнесу, которым мы просто не имеем права не доверять, отрицают свою причастность к угону этой машины. Значит, мы вправе думать, что на нашем «Блейзере», в котором находился чемоданчик с деньгами и важными документами, покатались или ваши люди, или безмозглые юнцы. Последних уже давно бы поймала милиция, и автомобиль был бы найден. Но прошла целая неделя, а «Шевроле» как в воду канул. Чувствуется высокий профессионализм.