– И вы собираетесь обрести счастье, женившись на красотке, которую едва знаете?

– Нет. Я женюсь на красотке, как ты выразилась, отец которой – один из самых влиятельных людей в Англии.

Марми горько вздохнула.

– Вы забываете о том, что я прекрасно вас знаю. Мне известно, что в вашей душе живет пылкая страсть, которую вы скрываете от всего мира. Я понимаю, что более всего на свете вы боитесь, что вас станут сравнивать с отцом. Но, милорд, вы не можете перестать быть тем человеком, которым являетесь на самом деле. Конечно, вы можете попытаться, но вас постигнет неудача.

Молодому графу очень не понравились пророческие нотки в ее голосе.

– Ты ошибаешься, Марми. Я не могу потерпеть неудачу. Я просто не допущу и не позволю себе этого.

Мисс Чалмерс снова печально вздохнула, как если бы ей стало страшно оттого, что только она одна могла разглядеть в будущем.

Их прервал стук в дверь. С радостью ухватившись за первый попавшийся предлог, чтобы закончить тягостный разговор, Тони распахнул дверь. На пороге стоял Роальд с большим кувшином воды в руках.

– Прошу прощения, мадам, должен ли я отнести его наверх нашей новой гостье?

– Да, да, да, – нетерпеливо ответила она, а потом добавила: – Вода достаточно теплая? И не слишком ли сильно ты ее нагрел?

– Нет, мисс Чалмерс.

– В таком случае, поспеши, – поторопила она юношу. – Напомни миссис Персиваль, что обед будет подан через час.

– Да, мисс Чалмерс. – И Роальд бросился вверх по лестнице.

Марми неуверенно поднесла руку ко лбу, как если бы ей внезапно стало нехорошо. В мгновение ока Тони оказался рядом.

– Ненавижу старость, – прошептала она.

– Мне не следовало расстраивать тебя, – извинился он. Нянюшка потрепала его по руке.

– Тогда не делайте ошибки, за которую придется расплачиваться до конца дней.

Он взял ее хрупкую ладошку в свои ладони.

– Я дал слово.

– И скорее продадите душу дьяволу, чем признаете, что ошиблись!

– Моя женитьба вовсе не ошибка.

С тяжелым вздохом она прижалась к его груди, словно в надежде почерпнуть силы и обрести покой.

– Молю Бога, чтобы вы оказались правы. Я всего лишь хочу, чтобы вы были счастливы.

– Подожди немного и услышишь, что я вращаюсь в высшем обществе.

Она улыбнулась.

– Или о том, что лорд-канцлер спрашивает вашего совета. Эта фраза была частью игры, в которую они играли, когда он был еще маленьким. И сейчас он с гордостью заявил:

– Он и так спрашивает моего совета, хотя и не желает, чтобы об этом стало известно.

– Но ваш союз с лордом Лонгестом…

– Изменит все это, – закончил ее мысль Тони.

– Это вы так говорите. – Марми сделала попытку встать с кресла. – Ладно, мне, пожалуй, лучше прилечь. Боюсь, случился один из моих приступов.

Молодой граф озабоченно спросил:

– Тебе плохо?

– Не хуже, чем в прошлый раз. Утром все будет в порядке. Проводите меня, милорд.

– Давай-ка я отнесу тебя на руках. – Он бы с радостью поделился с ней здоровьем, будь это возможно.

– Нет, решительно нет! В конце концов, я не настолько одряхлела. – Они направились к двери, и Марми добавила: – Остается только надеяться, что вы женитесь на женщине, которая будет заботиться о вас так же, как я.

– В таком случае, я никогда не женюсь, – шутливо заключил он. – На свете есть только один человек, которому я доверяю всецело, и этот человек – ты.

Она улыбнулась, польщенная, и между ними восстановились мир и согласие.

Он проводил няню в ее комнату и нашел миссис Франклин, которую вместе с ее сыном Роальдом отправил к Марми. Они засуетилась, помогая ей раздеться, а Тони позже вернулся, чтобы поправить нянюшке одеяло и пожелать спокойной ночи.

– Она слабеет, – с грустью вырвалось у него, когда они со служанкой вышли из комнаты.

– Это всего лишь старость, милорд, – принялась успокаивать его миссис Франклин. – У нее бывают хорошие дни, бывают и плохие. Сейчас отдых для нее – лучшее лекарство. А теперь, с вашего позволения, мне пора подавать обед.

Тони вернулся в гостиную, вдоль стен которой выстроились книжные полки, и взял в руки стакан с недопитым виски. Он не представлял, как будет жить без здравых советов Марми и ее безупречной честности, на которую всегда оглядывался и полагался. В задумчивости он сделал глоток. Виски цветом напомнило ему глаза миссис Персиваль. Золотисто-коричневый.