– И это ему удалось, – обронила она с явным отвращением. – Если только вы не зайдете настолько далеко, что станете использовать возможность дать ему место в качестве средства заставить меня согласиться на ваше предложение.

Тони почувствовал, как внутри у него зарождается гнев.

– И ты веришь, что я способен на такой поступок? – с жаром воскликнул он.

Впервые с того момента, как он вышел во двор, она взглянула ему в лицо.

– Я знаю вас недостаточно хорошо, чтобы с уверенностью судить о том, на что вы способны.

Тони отшатнулся, словно она его ударила. Дебора поняла, что тяжко оскорбила его. Она с вызовом уставилась на него, словно ждала, чтобы он ушел, – и он едва не подчинился минутному порыву… Но тут же вспомнил предостережение Марми о том, что следует помнить о гордости Деб.

Это было чувство, которое он вполне понимал и разделял.

Малышка прервала воцарившуюся неловкую тишину пронзительным плачем, и Тони принялся баюкать ее. Памела успокоилась, начала агукать и пускать пузыри, а потом прижалась своей чудесной головкой к его груди.

Взор Деб смягчился, когда она взглянула на ребенка. В ее глазах Тони прочел сожаление и неутоленную жажду. Как бы она ни притворялась, она была к нему далеко не так равнодушна, как хотела продемонстрировать.

Он заговорил с глубоким внутренним убеждением, о наличии которого в себе до настоящего момента даже не подозревал. Это был крик души.

– Ты говоришь, что не знаешь меня, а у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. Словно я ждал тебя, и ты пришла.

Теперь уже она отступила от него на шаг. Тони продолжал:

– Когда я смотрю на тебя, Деб, то вижу не только твой внешний облик, твою плоть и кровь. В твоих темных глазах я вижу сострадание и честность. В уголках твоих чудных губ притаились сила и решимость противостоять ударам судьбы. В повороте плеч и посадке головы ощущается целеустремленность. Сила воли чувствуется в движениях твоих сильных, красивых и ловких рук. Полагаю, большинство влюбленных не поют дифирамбы таким вещам, но мне кажется, они выражают твою душу и твою сущность.

Пальцы ее, которыми она сжимала деревянную лопатку, держа ее перед собой, словно защищаясь, разжались. В глазах заблестели слезинки. Она попыталась подавить их.

А Тони продолжал:

– И дело не в том, что ты некрасива. Ты прекрасна. Сердце мое разрывается от боли и счастья, когда я гляжу на тебя. Но меня влечет к тебе не только желание, Деб. Прочие женщины не выдерживают никакого сравнения с тобой. И когда они выходят из комнаты, у меня нет чувства, что они уносят с собой часть моей души.

Дебора выронила лопатку. Разбрызгивая воду, она упала из лохани на землю, но молодая женщина ничего не замечала. Она опустила голову, сжимая пальцами полотенце, повязанное вместо фартука. По щекам ее скатились две слезинки.

Тони не мог позволить, чтобы этим немым укором она заставила его замолчать.

– Я больше не отпущу тебя. Во всяком случае, без борьбы.

Ответом ему было молчание. Памела, уютно устроившаяся у него на руках, вздохнула и тихонько засопела. Тони ждал, отчаянно надеясь, что Деб вернется к нему. Она должна это сделать!

Дебора подняла голову. На лице у нее было написано что угодно, только не покорность.

– Я не стану вашей любовницей.

– Я… – начал было он и умолк. Что он мог сказать? Более ему нечего было предложить ей.

Тони не мог обещать ей замужество. Он был помолвлен с другой.

Слова объяснения и мольбы уже готовы были сорваться у него с губ, но он прикусил язык, потому что Марми права: Деб не знала правил и никогда бы не поняла, что даже после женитьбы Тони на другой женщине всегда будет занимать главное место в его сердце. Ее следовало исподволь подвести к этой мысли. Он не мог взять назад слово, данное Лонгесту, потому что сейчас на карту было поставлено все, ради чего он упорно трудился последние годы.

Но Тони не желал отказываться и от Деб, хотя сказать ей правду было равносильно тому, что взять и отрубить себе обе руки. Нет, он скажет ей правду, объяснится, но потом, когда она будет в настроении выслушать его. А сейчас время было неподходящим.

Таково было положение дел. И Тони знал, что никто из них не намерен уступать.

Ребенок, спящий у него на руках, превратился в нешуточную тяжесть. Напоминание о том, что они могли иметь… и чего у них не было.

Он протянул ей малышку.