– Нет, – откликнулась София, – но я бы не хотела, чтобы у меня все сложилось по-другому. – Она ласково сжала руку Деборы. – Мой сын обручен с другой женщиной. А какие отношения связывают вас двоих?

– Он предложил мне карт-бланш. Это все, что он может мне дать.

Мать Тони недовольно нахмурилась, и Дебора вспомнила, что именно в этом качестве София прожила почти всю жизнь.

– И каков был ваш ответ?

– Я пребываю в полной растерянности. – И еще в этой растерянности крылся страх сделать неправильный выбор.

– Поговорите со мной, расскажите мне все, – взмолилась София.

– Я не знаю, с чего начать.

– В таком случае, скажите мне, чего вы желаете более всего.

– Я хочу выйти замуж.

Ну вот. Она высказала свое самое сокровенное желание. София не рассмеялась, даже не улыбнулась. Вместо этого она благоразумно заметила:

– Бет говорит, что Тони совсем не знает ту девушку. Она ведь, в сущности, еще очень молода, только-только закончила пансион. Не могу представить себе сына рядом с неопытным ребенком.

– Ох, миледи, она отнюдь не ребенок. Я видела ее. Она настоящая красавица, а ее отец – очень влиятельный человек. Более того, Тони связан обещанием жениться на ней. Это дело чести. При этом одна из моих сестер пришла бы в ужас, если бы узнала, что мне предложили стать любовницей, а другая молит Бога, чтобы я приняла это предложение, поскольку в этом случае ее муж останется работать у Тони.

– И каков будет ваш выбор?

Дебора взглянула на элегантную леди, сидевшую рядом, и ответила:

– Я пока еще не знаю. У меня есть к вам один вопрос.

– Да?

– Стоит ли любовь того, чтобы ради нее пожертвовать всем?

Тони и его отец вышли из столовой, заключив нечто вроде пакта о ненападении. Оба решили не спешить и позволить своим отношениям постепенно развиваться в нужном направлении.

За дверями их встретил Гиббоне, который сказал, что леди Адамсон ожидает их в гостиной. Миссис же Персиваль поднялась к себе в спальню и легла.

Сэр Ричард спросил у Тони:

– Ты не хочешь повидаться с матерью? Я уверен, она с нетерпением ожидает известий о том, что у нас с тобой произошло.

– Пожалуй, будет лучше, если вы сами расскажете ей обо всем.

Генерал нахмурился. Тони покачал головой.

– Я еще не до конца разобрался в своих чувствах и пока не готов встретиться с ней лицом к лицу. – Старая неприязнь оказалась живучей. – Она могла бы рассказать мне правду, а не отдавать все на откуп сплетням и инсинуациям.

– А ты бы выслушал ее, если бы она осмелилась рассказать тебе все?

– Не знаю.

– Тогда она, по-видимому, приняла правильное решение.

Тони нечего было возразить. Но он должен был срочно разыскать Деб.

Ему отчаянно нужны были ее мудрость и понимание. Только она одна могла помочь ему разобраться в неожиданных переменах, которые подкинула ему жизнь.

– Доброй ночи, сэр, – сказал Тони и поднялся по лестнице, прыгая через две ступеньки. В коридоре горел ночник. Он не стал заходить к себе в комнату, а сразу же направился к Деб. Легонько постучав костяшками пальцев в дверь, он распахнул ее.

Дебора сидела в кресле у огня и ждала его. На ней по-прежнему было платье, в котором она вышла к ужину, но теперь она вынула заколки из волос. Они густой сверкающей волной упали ей на плечи, отливая червонным золотом в свете камина. Увидев его, Дебора встала.

Тони осторожно прикрыл дверь за собой и прислонился к ней спиной.

– Тебе уже все рассказали? – спросил он.

Дебора кивнула.

– Кое-что.

– Ну что же, по крайней мере, не один я ничего не знал, – попытался пошутить Тони.

– Весьма неожиданный поворот событий. Ты сердишься? Тони фыркнул в ответ.

– Пожалуй, я слишком ошарашен, чтобы сердиться. И в некоторой степени испытываю облегчение.

– Что ты имеешь в виду? Тони отошел от двери.

– Из-за психической неуравновешенности Алдерси я долгие годы боялся даже думать о том, чтобы завести детей. И ждал, страшась когда-нибудь обнаружить у себя ее симптомы.

Дебора нашла в себе силы улыбнуться.

– А я почему-то никогда не боялась, что ты сойдешь с ума. Ты упрям, несомненно. Нахален и самоуверен, это точно. Но не склонен к помешательству… Нет, совершенно определенно нет.