Отец Эйндреас откашлялся.

– Нельзя ли его подключить к какому-нибудь малозначительному делу для того, чтобы он молчал?

Данмар в задумчивости поглаживал подбородок.

– Возможно, вы правы. Я должен подумать, как нам получше сделать это. Сейчас я доверяю ему меньше, зная, что он находится в плену у неправильно понимаемых им родственных отношений.

Спустя короткое время священник ушел, и Данмар начал тщательно готовиться к предстоящей встрече с Арраном. Арран считал его своим наиболее надежным советником, так как Данмар обстоятельно докладывал ему каждую подробность жизни Мари де Гиз. Подробности, которые они с Мари придумывали специально, вкрапляя среди банальностей важную информацию, чтобы Арран оставался доволен Данмаром.

Как обычно, Данмар оделся богато, но без претензий. Он никогда не старался перещеголять яркостью своих нарядов павлина и для встречи с Арраном предпочел неброские краски. Данмар выбрал французского покроя камзол спокойного темно-синего цвета. Гладкие чулки обтягивали его мускулистые ноги, как вторая кожа. Широкая, цвета ночи шляпа, с опущенными полями, покрывала его темноволосую голову.

Одевшись, он с уверенным видом прошел в заполненную народом комнату, где назвал свое имя главному распорядителю Аррана. Через секунду, провожаемый завистливыми взглядами тех, кто простоял многие часы на леденеющих ногах в надежде получить аудиенцию у регента, он был приглашен в присутственную комнату, где присоединился к немногим избранным, удостоенным высокой чести быть принятыми Арраном.

Все то время, что Данмар одевался, мозг его лихорадочно работал. Сейчас, когда этот дурак, единокровный братец, подвел его, у него не было больше никого, кому бы он мог доверить свои планы по разорению Иана Гилликриста. У него уже была готова схема, по" которой Иан тайно был бы отозван в Англию. Данмару только требовалось сделать так, чтобы поспешный отъезд Иана из Шотландии вызвал подозрение. Когда Данмар приветствовал Аррана, у него уже были кое-какие наметки.

– Ваша милость, – начал он вкрадчиво. Как всегда, он заметил, что Арран, разодетый как того требовало его царственное положение, не производил внушительного впечатления. И интерьер, несмотря на украшенные фресками и обитые тканью стены, выглядел скромно и не содержал никаких предметов роскоши, которыми монархи и регенты монархов обычно окружали себя. Данмар часто задавался вопросом, не была ли скромность обстановки следствием реформистских взглядов Аррана, от которых он отказался, но не запретил.

– Данмар, рад вас видеть, – Арран тепло улыбался, глаза же его, как всегда, оставались холодными. Арран доверял этому человеку, но не любил его. Возможно, говорил он себе, потому, что тот так легко обманывал бывшую королеву, которая, как оказалось, доверяла ему. К тому же Аррану был свойствен некоторый идеализм, от которого он не считал нужным избавляться. Он готов был пойти на все ради Шотландии и при этом не уважал людей, которые помогали ему в достижении его неблаговидных целей.

Арран сел на мягкий стул и пригласил Данмара сесть тоже. Они подробно обсудили новости и, когда Данмар рассказал ему о всех незначительных событиях, преподнесенных как последние тайны Мари де Гиз, Арран вздохнул.

– Вы не сказали мне ничего нового… ничего, что бы подняло мне настроение.

Данмар замолк. Он умышленно не сказал ничего важного. Но если Арран услышал что-то такое, что омрачило его настроение, тогда это будет хорошей новостью для Мари де Гиз. Он ждал, зная, что Арран доверится ему, и потому не задавал лишних вопросов.

– Я слышал, де Эсс высадился на берег сегодня утром, – наконец сказал Арран.

Наконец-то прибыл французский флот! Данмар сидел с непроницаемым лицом, боясь обнаружить свою радость. Он знал, что Мари де Гиз услышала эту новость в то же самое время, что и Арран, и представил, какое воодушевление и ликование царило в ее покоях.

– Дал ли Совет лордов свое разрешение на брак?

– Да, я думаю, это не что иное, как пустая формальность. Они согласятся на брак Мэри и Фрэнсиса, как только получат подтверждение того, что независимость Шотландии от этого не пострадает.

Данмару не понравился скорбный тон, каким Арран сказал это. Данмар прекрасно знал, что Арран должен был получить французское герцогство, отказавшись от всякой надежды женить своего сына на малолетней королеве. Конечно, французское герцогство не могло восполнить потерю королевства.

– Можно ли верить этим заверениям? – Арран выставил подбородок вперед, и Данмар впервые почувствовал истинный аристократизм в его манере. – Шотландия никогда не станет французской пешкой. Мы будем сопротивляться до последней капли крови.

– Да, – согласился Данмар, чувствуя, что настало его время, – но мы должны быть очень осторожными, чтобы не попасть в ловушки, расставленные нашими врагами и во Франции, и в Англии.

При упоминании Англии в глазах Аррана зажегся огонек подозрительности.

– Что-то готовится?

– Нет, ничего, о чем можно было бы заявить в открытую. Но кругом пересуды, недомолвки, которые стихают при моем приближении.

– Но вы сами что-нибудь слышали? – упорствовал Арран.

– Почти ничего. Только, что богатство Джеффри Линдела каким-то образом связано с состоянием Сомерсета.

– Линдела? – переспрашивая Данмара, Арран попытался спрятать свое огорчение, которое он испытал при упоминании имени протектора Англии. Воспоминание о позорном поражении, которое принес ему Сомерсет, все еще жгло его душу.