Сесиль заметила его хмурый взгляд, когда он встал, чтобы надеть плотные чулки, и вздохнула. Каждая маленькая победа, которую она одерживала, откалывая кусочки от оборонительной стены, надежно укрывавшей чувства Иана, сопровождалась сокрушительным поражением. Она скрыла досаду и осталась довольна своим самообладанием, когда Иан подал ей руку, и они вышли из комнаты.

Они удобно сидели за столом, за которым прислуживала сияющая Сорча, когда дверь распахнулась и в зал широким шагом вошел Доннчад.

Он одарил их широкой улыбкой.

– Я уже думал, ты останешься в постели навсегда. Конечно, если бы за мной так же хорошо ухаживали, как это делает Сесиль, я бы, наверное, сделал то же самое.

– Наша Сеси пыталась зарезать меня, – заворчал Иан, чувствуя, что она старается не рассмеяться. Почему-то его раздражали похвалы, которые расточал дядюшка его жене.

– Если бы ты всегда был таким раздражительным, каким был эти три дня, я, возможно, захотел бы поступить так же.

Он сел за стол и взял кусок теплого хлеба.

– Получается, что все против меня, – подытожил Иан, намазывая мед на свой кусок.

– На самом деле, парень, наконец удача повернулась к тебе лицом. У меня хорошие новости.

– Мне бы хватило немного удачи и немного хороших новостей.

Сидя рядом с ним, Сесиль задавалась вопросом, считает ли Иан свою женитьбу удачей или нет.

– Поздно ночью приезжал посыльный. Оказывается, кастелян Хагалиха наслышан о твоих подвигах и хотел бы знать о твоих планах относительно замка. Если захочешь, все будет твое.

Сесиль насупилась, в то время как Иан заулыбался.

– Что такое Хагалих?

– Четвертый и последний наследный замок Иана Гилликриста, – ответил Доннчад.

– Я никогда не слышала, чтобы его кто-нибудь упомянул. Это недалеко?

– День дороги, – ответил Иан. – Это небольшой замок со скромным доходом. Вот куда я пошлю тебя, если ты когда-нибудь станешь мне противна. – Говоря это, он потянулся к ее руке и сжал ее.

Сесиль ощутила волнение от такого проявления его чувств. Значит, еще есть надежда на то, что ее семья будет такой же крепкой, как и семья ее родителей, даже если и с меньшей долей любви. Она испытала глубокое удовлетворение, когда пальцы Иана крепко сжали ее пальцы. Если это все, что она может иметь, она примет это с радостью.

Элспет съежилась под пронзительным взглядом бледно-зеленых глаз. Ей казалось, что священник видит ее чрево с зачатым в грехе ребенком.

– Я бы хотел видеть Тависа Гилликриста, – нетерпеливо повторил отец Эйндреас. Господи, эта молодая женщина, видимо, туго соображает. Не может быть, чтобы он ошибся адресом.

Элспет торопливо попятилась, приглашая его войти. Она рукой показала на резную скамью в проходе:

– Подождите здесь, отец, пока я позову Тависа – господина Гилликриста.

От отца Эйндреаса не ускользнула ее оговорка, и он нахмурил брови. Такая вольность по отношению к хозяину со стороны, по всей видимости, прислуги говорила многое о нравах, царящих в этом доме. Он молил Бога, чтобы он простил его за то, что приходится иметь дело с такими людьми, но сам Бог прибегал к помощи грешников в борьбе со злом. Возможно, в этом был свой святой смысл – бороться с дьяволом с помощью его же прислужников. Эта мысль успокоила.

– Святой отец? – В конце зала стоял Тавис. Облаченная в сутану фигура поднялась ему навстречу.

– Я – отец Эйндреас. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что они одни. – Меня прислал к вам Данмар. Мы можем поговорить?

У Тависа учащенно забилось сердце, хотя его удивил выбор Данмара. Священник в роли заговорщика? А впрочем, каких только случайных знакомых не было в прошлом у него самого. И потом, кто лучше может хранить секреты, чем слуга Господа?

Тавис жестом показал священнику следовать за ним и привел его в небольшую гостиную. Прежде чем сесть за стол, Тавис потянул за ленту колокольчика. Эйндреас расположился рядом. Лица обоих мужчин ничего не говорили об одолевавших их сомнениях.

Господин Гилликрист оказался моложе, чем ожидал отец Эйндреас. Перед ним сидел молодой человек с гладким, не омраченным невзгодами лицом. Ну что, в конце концов, он, священник, понимает в заговорах? Возможно, люди постарше слишком умны, чтобы в них участвовать. И хоть Данмар тоже молод, он все же более крепкой породы, чем Тавис Гилликрист.

На звук колокольчика неслышно появилась Элспет.

– Да, сэр, – спросила она, как подобает хорошей прислуге, будто это не она провела ночь в постели хозяина.