— Сейчас вы у меня попляшете, мерзавки! — тихо сказал господин Эллемейт.

Он прицелился.

Сиамский кот Симон был к нему ближе всех. Он искоса взглянул на Эллемейта и не отступил ни на шаг.

Семь кошек в страхе бросились врассыпную, три кошки остались на месте. Кошка Муниципального Советника, Помоечница и Косой Симон.

За секунду до того, как прогремел выстрел, они рванули прочь… в самый последний момент. Одна лишь Помоечница ещё ковыляла по газону, но, прежде чем господин Эллемейт успел вновь прицелиться, и она исчезла в тени деревьев.

Господин Эллемейт повернулся, чтобы уйти в дом, как вдруг заметил на лужайке девочку. Совсем маленькую девочку — в его собственном саду. Девочка смеялась. Да, она смеялась над ним.

— Что ты здесь делаешь? — заорал господин Эллемейт.

На девочку напал такой хохот, что она не могла ответить ни слова.

От гнева у господина Эллемейта потемнело в глазах. Он схватил хохотунью за руку, со всей силы встряхнул её и от души шлепнул.

— Вон из моего сада, хулиганка!

Похоже было, что Биби заплакала. Но, очутившись за калиткой, она вновь расхохоталась.

Некоторое время она поджидала кого-то в аллее, неподалеку от виллы Эллемейта. Вскоре через отверстие в изгороди проскользнула Мурли. За ней Помоечница, а там и все кошки, одна за другой.

Больше на эллемейтовские розы никто не посягал.

— Сегодня лекция, — напомнила Мурли. — Лекция господина Смита. В отеле «Монополь».

— Знаю, — кивнул Тиббе. — Но мне там нечего делать.

— Там будут показывать фотографии, — продолжала Мурли. — Самых необычных кошек. Цветные.

— Ну и ладно. Только я всё равно не пойду. Писать мне больше ничего не нужно. В газете я не работаю. К тому же у меня кошек и дома хватает. Так что благодарю покорно.

— Я думаю, туда все придут, — сказала Мурли.

— Конечно. Именно поэтому я туда идти не хочу. Наверняка там будет господин Эллемейт: он же Председатель Общества. А я был бы счастлив его больше никогда не видеть.

— Тогда я сама пойду, — решила Мурли.

От удивления он раскрыл рот. Та ли это Мурли, которая ещё недавно была столь робка, что обходила стороной многолюдные сборища?

— И будет очень приятно, если вы всё-таки составите мне компанию.

Он уловил в её голосе нечто, позволившее ему предположить, что вечер будет не лишен сюрпризов. Теряясь в догадках, он ещё немного посомневался, а потом согласился.

Здание отеля пестрело афишами:

Тиббе с Мурли пришли последними. В зале яблоку негде было упасть, потому что все в городе любили господина Смита и он был известен как замечательный рассказчик. Уж не говоря о том, что все киллендорнцы обожали кошек.

В первом ряду восседал господин Эллемейт, который вскоре должен был произнести вступительное слово.

Лекция ещё не началась, собравшиеся оживленно болтали, и, когда Тиббе с Мурли пошли по рядам в поисках свободных мест, публика принялась перешептываться, указывая на них.

— Это тот самый молодой человек из газеты! — зашелестели у них за спиной пожилые дамы. — Со своей секретаршей.

— Его вроде бы уволили.

— Ах вот как?

— Да-да. Ведь это он написал ту скандальную заметку про господина Эллемейта.

— Что вы говорите?

— Вот именно. Внизу стояла его подпись. Он написал, что наш уважаемый Эллемейт наехал на селёдочника.

— Да, и бросил живых котят в мусор. Как не стыдно писать подобные вещи. Не имея на руках ни единого доказательства.

Тиббе всё слышал. С каждой минутой он чувствовал себя всё отвратительней и горько сожалел, что согласился сюда прийти. Рядом с ним сидела Мурли с кошачье-таинственным видом. И абсолютно спокойная. Казалось, что всё происходящее её ни капельки не волнует.

Немного впереди, рядом со своей мамой, сидела Биби.

Господин Эллемейт повернулся к залу, намереваясь произнести вступительное слово. Его с воодушевлением приветствовали громкими аплодисментами.

Люди дружно хлопали, то и дело бросая косые взгляды в сторону Тиббе, будто хотели сказать: «Мы не верим тому, что ты пишешь про нашего дорогого Эллемейта. Мы доверяем нашему глубокоуважаемому господину Эллемейту».