— Конечно, подтвердилось, — сказал Тиббе. — Иначе я бы не написал!..

— Не обижайся, — остановил его главный редактор. — Я до сих пор утверждаю, что в твоей заметке нет ни единого доказательства. Ты не должен ничего писать, когда у тебя нет доказательств. Поэтому ты поступил неправильно. Будем надеяться, что впредь ты будешь осмотрительней.

— Впредь? — Тиббе удивлённо взглянул на него.

— Да, ты не ослышался. Ибо я рассчитываю, что ты и дальше будешь работать в нашей газете. Ты не против?

— О да, с превеликим удовольствием! — воскликнул Тиббе.

— Хорошо, тогда договорились. И… ах да, Тиббе… что-то ты давно не писал про кошек. Можешь и побаловать нас иной раз. Лишь бы это было не слишком часто.

— Я с радостью, — улыбнулся Тиббе. Разговор был окончен, и редакционный кот Ластик стремглав скользнул в окно и рысью помчался по крышам, чтобы первым рассказать Мурли новость.

— Твоего хозяина снова приняли на работу! Мурли с облегчением вздохнула.

— Теперь можешь спокойно уходить, — сказал Ластик.

— Уходить? Куда?

— Как куда? — удивился Ластик. — Разве твоя сестра не хочет, чтобы ты к ней вернулась? Разве ты сама не хочешь вернуться в свой старый дом?

— Не знаю, — растерялась Мурли. — Кто тебе сказал?

— Да слышал по дороге… кошки болтали… А что, ты до сих пор не говорила со своей сестрой?

— Нет.

— Тогда она сама придет к тебе. Чтобы забрать тебя домой.

— Но я не хочу, — разволновалась Мурли. — У меня уже есть хозяин. И я ему всё ещё нужна. Иначе кто будет добывать для него новости?

— Не нужна ты ему, — хмыкнул Ластик. — Он так изменился! Он теперь совсем не робкий.

И способен на смелые поступки. Разве ты сама не заметила?

— Заметила, — вздохнула Мурли. — Это правда. Теперь он не боится подходить к незнакомым людям и задавать им вопросы. Случай с Эллемейтом придал ему храбрости. Теперь он осмелел.

По дороге домой Мурли пообщалась с Помоечницей, которая тоже завела речь о её сестре:

— Она спрашивала, когда ты изволишь появиться. Сама я с ней не встречалась, но слухами земля полнится. На твоем месте я бы помчалась туда, задравши хвост.

— Да, наверное, — неуверенно согласилась Мурли.

— Я слышала, что она нашла какое-то средство, чтобы вылечить тебя. Вот была бы красота! Поди не терпится снова стать кошкой?.. Или нет? — Помоечница подозрительно взглянула на Мурли своими желтыми глазами.

— Я… ничего я не знаю, — пробормотала Мурли.

Она застала дома Тиббе, который пребывал на седьмом небе от счастья.

— Меня снова взяли в газету и не гонят с квартиры! — воскликнул он. — Сейчас мы отпразднуем это событие жареной рыбкой!

Упоенный радостью, он не заметил, как молчалива Мурли. Молчалива, задумчива и совсем невесела.

Тиббе проснулся от того, что кто-то гладил его по лицу мягкой лапой. Это был Флюф. Тиббе взглянул на будильник.

— Пятнадцать минут четвертого… Флюф, ты зачем разбудил меня? Ну-ка, быстро иди ложись ко мне в ноги.

Но Флюф настойчиво замяукал.

— Ты что-то хочешь мне сказать? Ты же знаешь, что я ничего не понимаю. Иди к Мурли. Она в своей коробке.

Однако Флюф не уходил и мяукал до тех пор, пока не поднял Тиббе с постели.

Коробка Мурли была пуста. Вероятно, она ещё не возвращалась с крыши. Уже забрезжил рассвет. Котята проснулись и закопошились на своей подстилке, а Флюф всё требовал упорно, чтобы Тиббе подошёл к кухонному окошку.

— Что случилось? Мне нужно выглянуть в окно?

Тиббе перегнулся через подоконник и оглядел крыши. На соседней покатой крыше рядышком сидели две кошки. В одной из них он признал Помоечницу. Другой была большая рыжая красавица с белой манишкой и белой кисточкой на пушистом хвосте.

Тиббе высунулся ещё дальше из окна, и оконная рама пронзительно скрипнула. Рыжая кошка оглянулась.

Он так испугался, что потерял равновесие и вынужден был схватиться за косяк. Это была Мурли.