Огуревна. А? Ступай! Куда ступай?

Вера Филипповна. Ты на лестницу ступай, наверх! Как ты не понимаешь?

Огуревна. Да, понимать… Ты днем говори, так я пойму… а ночью человек, что он может понимать? Ты ему то, а он тебе то; потому заснул человек, все одно что утонул. А ежели ты его разбудишь, ну, какое у него понятие ?

Вера Филипповна. Ступай, ступай!

Огуревна (оглянувшись). Батюшки, да где это мы?

Вера Филипповна. Ступай, ступай, не твое дело.

Огуревна. А ведь мне мерещится, что ты это у себя в спальне, на постеле лежа, мне что приказываешь.

Вера Филипповна. Ступай, ступай, вон прямо по коридору – на лестницу наверх, да там и жди! Да не усни дорогой-то!

Огуревна (уходя). Ладно, мол, ладно.

Вера Филипповна. Куда ты? Куда ты? Прямо, прямо… Свечку-то не урони!… (Затворяет дверь и отходит от нее.) Где же он? Он в своей комнате. Ну, я туда не пойду. (Прислушивается.) Кто-то идет со двора… по коридору… сюда кто-то… (Входит за прилавок и садится за кипы товару.)

Входит из коридора Ольга, навстречу ей Ераст выходит из своей комнаты со свечкой.

Ольга и Ераст.

Ераст. Ты зачем? Кто тебя просил?

Ольга. А затем, чтоб сказать тебе прямо в глаза, что бессовестный ты человек.

Ераст. Так, я думаю, ты это после успела бы, торопиться-то тебе некуда.

Ольга. Да душа не терпит, постылый ты человек. Вот как ты за любовь-то мою, вот как! Да ведь со мной шутить нельзя… Я тебя, голубчик, погоди!…

Ераст. Да потише ты! Ты не в своей квартире – дебоширничать-то! Ты в чужом доме. (Заглядывает в коридор.)

Ольга. Да что мне! Я и знать не хочу!

Ераст. Нет, вот что: ты лучше оставь до завтра, мы с тобой после поговорим.

Ольга. Да не могу я, не могу; душа кипит, не могу.

Ераст. Ну, говори, только скорей! Что там такое у тебя случилось?

Ольга. Я только одному дивлюсь, как у тебя хватает совести прямо глядеть на меня. Ах, убила б я тебя.

Ераст. Да уж довольно твоих ахов-то! Ты дело-то говори!

Ольга. Аполлинария Панфиловна видела тебя с теткой вместе? Говори! Видела?

Ераст. Ну, так что ж за беда? Видела так видела

Ольга. И ты можешь после этого равнодушно со мной разговаривать; и тебе ничего не стыдно? Вот и выходит, что глаза-то у тебя бесстыжие.

Ераст. Да дальше-то что? Ты дело-то говори! Некогда мне с тобой проклажаться. (Заглядывает в коридор.)

Ольга. чего ж тебе еще дальше-то, чего еще?

Ераст. А коли только, так и ступай домой. Стоило прибегать из-за таких пустяков.

Ольга (чуть не плачет). Что ж, тебе мало этого? мало?

Ераст. Разумеется, мало, а ты как думала!

Ольга. Мало! чего ж тебе? Удавиться мне, что ли?

Ераст. Коли твоя глупость заставляет тебя давиться, так давись! Я тебе больше скажу! Твоя тетка сейчас ко мне сюда придет. Слышишь ты это?

Ольга. Ну, так не бывать же этому; себя не пожалею, а уж не позволю тебе так издеваться надо мной.

Ераст. Позволишь.

Ольга. И не говори ты мне, и не терзай ты меня; а то я таких дел наделаю, что ты сраму и не оберешься.

Ераст. Погоди, слушай ты меня! Сейчас придет сюда твоя тетка, а через десять минут нагрянет сюда Потап Потапыч с твоим мужем и накроют ее здесь.

Ольга. что, что? то еще за глупости придумываешь?

Ераст. Ну, уж это не твоего ума дело.

Ольга. Да зачем, к чему это?

Ераст. Стало быть, так надо.

Ольга. Да голубчик, миленький, скажи!

Ераст. То-то вот, так-то лучше; а то шумишь да грозишь без толку. (Смотрит в дверь.) Пожить-то тебе получше хочется – и одеться, и все такое?

Ольга. Как не хотеться! Дурное ли дело.

Ераст. А муж-то твой давно прогорел, да еще долгов много. Коли дядя ему наследства не оставит, так ему в яму садиться, а тебе куда?